Чтение онлайн

Я ступил на песок и в тот же миг пустил алое пламя на самой малой мощности по лезвию. Не для дела, для вида: тонкая ровная пленка вдоль всей стали, от выступов до кончика. Она держалась без усилия и продержится весь бой, пока я не сниму.

Одновременно за плечами поднялся такой же алый шлейф. Легкий, он тянулся следом при каждом шаге, как плащ, которого не было. Я поднял меч вертикально перед собой, лезвием к куполу, и сделал несколько шагов.

Зал отозвался. Гул переломился, поднялся выше, кто-то засвистел, кто-то заколотил ладонью по ограждению. Три секунды я стоял и слушал, как тысячи человек реагируют на огонь и железо, потом опустил меч, и зал для меня кончился.

Остался Вьюн у дальнего края, метрах в тридцати. Высокий, поджарый, без брони на торсе, только наручи и те самые сапоги — с виду обычные, просто явно очень тяжелые. Лицо было открыто, без маски, и смотрел он спокойно, с ленцой.

Он подвигал плечами, разминаясь, переступил с ноги на ногу, и от его подошв по песку пошла поземка, хотя ветра под куполом не было.

Я видел его Дух: плотный и собранный, без единого зазора. Пиковое Сердце, ни больше ни меньше, и весь этот ровный Дух был заточен под одно. Под движение.

Судья скомандовал бой, и Вьюн сорвался с места сразу, а я с первого движения понял, почему его называли также Фантомным Шагом.

Он не бежал по прямой. Под подошвой у него на каждом шаге будто формировалось что-то, из-за чего шаг выходил длиннее положенного, и дистанция между нами прыгала совершенно непредсказуемо: поймать ее взглядом сразу не получалось. Я повел меч навстречу по широкой дуге, а он ушел вбок, и под его стопой уплотнился воздух, дав опору.

Первый удар ногой пришел снизу. Я отдернул предплечье, и в тот же миг из сапога выбросилось узкое, в ладонь длиной лезвие, мелькнуло и спряталось обратно. Максим не соврал. Достань Вьюн, и был бы не ушиб, а порез. Ну, не будь на мне брони белого змея, как я ее назвал.

Я попробовал то, что обычно применял против быстрых: короткий шаг в сторону и встречный на опережение, чтобы он сам наделся на лезвие. Но против Вьюна это не сработало.

Там, где он должен был быть, его уже не было — воздух подхватывал его и сносил на полшага дальше, чем я считывал. Встречные удары уходили в пустоту, а в ответ прилетало по ребрам. Я сменил пару заходов, и каждый он считывал раньше, чем я заканчивал движение.

Он закружил вокруг меня, и его удары попадали невероятно точно. Мысок в плечо, колено под ребро, потом пятка в бедро, и опять щелкало лезвие.

Доспех держал сталь, но кинетику гасил не всю, и тело отзывалось на каждое попадание глухой тяжелой болью. Я отвечал, но мои удары шли в воздушную оболочку — проявление его особого телосложения.

Я чувствовал, что попадал, а толку не было, воздух вокруг него уплотнялся под моим мечом из-за свойств его уникального телосложения.

Прошло полторы минуты, и счет был не в мою пользу: три его попадания против одного моего. Терпимо, но если так пойдет дальше, терпимое кончится. Тем более что, помимо победы, мне нужно было создать шоу, а пока что шоу создавал один только Вьюн.

Он будто почуял, что я плыву, и прибавил. Удар с разворота, и лезвие из сапога пошло мне в лицо.

Я едва успел подставить плоскость меча. Сталь скрежетнула по стали, и тут же с другой стороны прилетел кулак в висок. Вскользь, но в глазах полыхнуло белым.

Меня качнуло, тяжелый меч повело, и на то, чтобы вернуть его в линию, ушло на пол мгновения больше, чем было нужно.

Эти пол мгновения Вьюн использовал по полной: пятка с лезвием вошла мне под колено сзади. Нога подломилась, и я чуть не сел. Устоял, оперся на меч, и зал взвыл, почуяв, что выскочку вот-вот дожмут.

Тогда я перестал ловить противника глазами и стал слушать Духом.

Дух Зверя умел то, чего не умел глаз. Я перестал обращать внимание на рваную дистанцию и начал отмечать другое: когда воздух вокруг Вьюна собирается плотно, а когда редеет.

Рисунок проступил быстро. Когда он бил всерьез, разгоняясь толчками, оболочка спереди слабела, воздух уходил в скорость. Когда вставал и держал глухую защиту, скорость падала.

И то и другое в полную силу разом он не вытягивал. Резерв был один, Вьюн привычно и быстро тасовал его туда-сюда, но шов между состояниями оставался, и Дух Зверя его видел.

Двигаться быстрее него я не мог и не собирался пытаться. Мне нужно было одно: встречать мечом там, где он будет в тот короткий промежуток, когда оболочка пуста.

Я перестал уклоняться. Развернул плечи, поднял меч и начал вращать его вокруг себя во всех плоскостях с тяжелым, низким гулом рассекаемого воздуха, чтобы не давать Вьюну расслабляться. И пошел вперед: шаг за шагом, принимая удары на доспех и не разрывая дистанцию.

Кулак в плечо, я делаю шаг. Пятка с лезвием в бок, чешуя ловит лезвие, оно соскальзывает, а я делаю шаг. Он закружил быстрее, толчки воздуха пошли чаще. Плевать. Шаг.

Меч двигался тяжело и ровно, шлейф пламени тянулся за плечами, и теперь уже отступал он, потому что отступать перед сорока килограммами стали, идущими прямо на тебя — это разумно. Каждый его удар все равно стоил мне боли: ребра ныли, бедро жгло, — но теперь я знал, за что плачу, и принимал плату.

Он попробовал разорвать дистанцию и зайти со спины, как привык. Я не дал. Куда он уходил, туда я и поворачивался всем корпусом, не суетясь. Постепенно, привыкая, когда оболочка спереди слабела под его собственный разгон, я начал доставать его краем лезвия.

Не сильно, по касательной, но алый огонь оставлял на коже короткие ожоги, и таких ожогов на нем постепенно накапливалось все больше. Зал притих, потом загудел иначе: до зрителей доходило, что узор боя сменился.

Вьюн тоже поменял стиль. Разорвал дистанцию одним длинным толчком и ушел в высокий, затяжной прыжок, чтобы упасть мне за спину.

Вот тут я в первый раз за бой наполнил пламя Духом по-настоящему.

Это было, как открыть заслонку. До того огонь на лезвии был тонкой пленкой, а теперь я толкнул в него Дух, и пламя вспухло и загудело.

Я коротко провел мечом снизу вверх и пустил веер алого пламени под ноги Вьюну — туда, куда он хотел приземлиться.

Вьюн прямо в воздухе дернулся вбок, уходя от огня, но это стоило ему точки приземления: он опустился на песок на полшага не туда, куда хотел.

Этого хватило.

Шаг вперед, и я опустил клинок плашмя, всей широкой плоскостью, ему на плечо. Уронил сорок килограммов сверху, добавив к ним вес собственного тела и тот Дух, что еще тлел в стали.

Оболочка спереди в этот момент была пуста — противник тратил воздух на то, чтобы устоять, — и удар прошел почти весь. В плече у него хрустнуло. Вряд ли кость, скорее что-то из связок. Он устоял и даже отскочил, но правая рука явно была травмирована, и держал он ее теперь иначе.