Перевод с английского
Шрифт:
15.
Андрей и Гродненский в будке телефона-автомата.
– Алло, Колька, ты?
– Андрюша заливается счастливым смехом.
– Да, здорово он вас околпачил! И вы ему за это ничего не сделаете?… Ну мало ли что… подумать надо. Вот приходите сейчас, тут Гродненский родил одну идею…
Гродненский очень удивлен.
– Какую? Я не родил…
Коробов зажал рукой микрофон.
– Да я для смеху…
На всякий случай Гродненский подхихикнул.
Андрюша - в трубку:
– Алло! Так придете? Угол Красина и Садовой… Ну все, ждем. Привет ежам, хомякам и так далее. Эй, марки не забудьте, вы мне еще двадцать штук должны!
– Он повесил трубку.
– Так, Козлята будут. А ты сбегаешь за Курочкиным.
– Ладно. Андрюх, а для чего тебе марки чужие и значки, если отец тебе и так привозит сколько хочешь?
Тень досады пробегает по лицу Андрея.
– Ты думаешь, я из-за этой ерунды у гостиницы крутился? У меня задание, понял?
Где уж Гродненскому понять!
– От кого? От отца?
– От кого надо. Давай дуй за Курочкиным!
Андрей повернул его за плечи и слегка придал ему ускорение.
16.
Уже вечер, а Леня и Галка все бродят по улицам. Малыша с ними нет, он давно спит. А у них идет свой разговор. Пушкарев уже знает то, что камнем лежит на душе у Галки.
– Знаешь, что самое противное в этой истории?
– думает он вслух.
– Машина!
– Как это, почему?
– оторопела Галя.
– Вот если бы Родионова была не с "жигулем"… а с авоськой! И шла бы не веселиться… а тащила бы, например, белье в прачечную - что тогда? Побежала бы за ней твоя Тамара?
– Не знаю… - самой Галке не приходило это в голову, но теперь она уверена: Пушкарев смотрит в корень.
– Нет, не побежала бы, - горько заключает он. Но так как Галке делается еще горше, пробует обнадежить ее: - Хотя, знаешь, рано еще переживать… Ты поговори с ней на всякий случай! Вдруг она уже все поняла? Вдруг ищет тебя… ждет…
– Ты вообще-то, оказывается, ничего… - задумчиво говорит Галка.
– Ты тоже не переживай. И не думай ни о каких глупостях. Приходи завтра в школу. Плевать нам на них.
Леню подкашивает это "нам".
– Ты так считаешь?
– с надеждой спрашивает он.
– Ты правда так считаешь?
17.
В понедельник небо с утра затянуло низкими неповоротливыми облаками. Моросит. На бульваре пустуют мокрые скамейки под голыми деревьями. И на одной из скамеек мается Галя Мартынцева. Она сидит напротив большого серого дома, неотрывно глядя в глубину его двора. Мимо нее проходят по своим делам люди: ведут малышей в ясли, спешат на работу.
Наконец в глубине двора появляется Тамара. Завидев Галку, она делает шаг назад, но, внезапно передумав, вступает на бульвар. Галка вскочила и преграждает ей дорогу.
– Тамара, - говорит она, заставляя себя не прятать взгляда, - надо поговорить.
– Обязательно сейчас? Опоздаем!
– Да, сейчас! Потому что в школе с тобой теперь не поговоришь.
Галка делает паузу. Может быть, Тамара опровергнет это предположение? Но Тамара молчит, и Галка решается:
– Ты что, больше не хочешь со мной дружить? Скажи честно!
– спрашивает она в лоб.
– Ну что ты, Галчонок, - говорит Тамара. Тон нарочито беспечный.
– Как ты можешь даже подумать?
– У меня тоже есть самолюбие, - горестно и гордо произносит Галка.
– Как ты можешь? Мы с тобой столько времени… со второго класса… и все, буквально все рассказывали, и вот - пожалуйста, какая-то Аленка, мы даже ее не знали…
– Почему не знали, - лицемерно удивляется Тамара.
– Ну, не знали, а теперь узнали. Уж целый год, как она к нам пришла…
– На нее никто внимания не обращал - и вдруг, пожалуйста. И мама ее вовсе не интересная, а какая-то вот именно даже подозрительная женщина…
– Ну, это ты брось!
– гневно говорит Тамара.
– Прямо противно! И вообще мама ни при чем. Аленка сама очень интересная.
Они идут по бульвару. Тамара все убыстряет шаг, а Галка хотела бы потянуть время, задержать ее.
– Имей в виду, Томик, - говорит она, растягивая слова.
– Если ты от меня к ней уйдешь…
Тамара заинтересована:
– Ну, что тогда будет?
– Я что-нибудь такое сделаю! Что-нибудь такое страшное!
Тамаре этот поворот разговора даже нравится.
– Ну, вот интересно! Убьешь меня, что ли?
– Нет, не тебя.
– Ну, Аленку? Ее-то за что?
– И не Аленку.
Что-то вздрагивает в черствой душе Тамары.
– Галка, да ты что?
– говорит она почти нежно.
– Да ты совсем… Мы же с тобой… Помнишь, мы еще в третьем классе договорились… И навсегда. Аленка - это у меня вторая подруга.
– Вторая - это неправильно, - грустно замечает Галка.
– Друг бывает один.
– Кто это тебе сказал?
– Кто? Леня Пушкарев, - неожиданно для самой себя выпаливает Галка.
Тамара заходится от смеха.
– Этот? И ты поверила этому брехуну?
Галка бросается на защиту Лени с излишней горячностью:
– Он не брехун, ты его не знаешь! Он очень даже интересный. И вообще, он просто фантазировал. Он сказки любит…
– Сказки!
– фыркает Тамара.
Но Галку уже понесло:
– Да, сказки! И что такого? У него есть брат, ну, не брат, а сын его папы, он так его и зовет: отцов сын…
Вот тут Тамара заинтересовалась. На ее сереньком личике живо заиграли краски, и глаза заблестели, и рот открылся…
– Отцов сын!
– восклицает она с восторгом.
– Это здорово - отцов сын!
Мимо них поспешает кто-то, скрытый под огромным черным зонтом. Оказалось - Виолетта Львовна.
– А, здравствуйте, девочки. Хотите под зонтик?
– Нет, спасибо. Виолетта Львовна, а вы знаете, что Пушкарев, оказывается, все наврал?
– Тамару эта сенсация распирает.
Учительница остановилась.
– Как… наврал?
– Очень просто! Никто ему ничего не писал, это он все сам…
– Что - сам? Это вы о чем - о ваших зарубежных корреспондентах?