Чтение онлайн

Алёна цыкнула.

— Вануйто, я не хочу превращаться в некультурного человека. Я себе нравится перестану. Это ты у нас дитя природы, а я нет, во мне живет цивилизованный человек.

Иван посмотрел на сестру с улыбкой, едва тронувшей уголки губ.

— Прости, но придется выбирать, есть как культурный человек со стола и ходить в ямки, огораживая территорию проживания продуктами жизнедеятельности, как минным полем, или же есть с рук, но ходить в специально отведенное место.

— Я пойду и найду еще одну столешницу. — Пообещала сестра. — Не хочу выбирать.

— Кстати, а что-то женщин наших не видно? Они не к разлому направились? — Иван привстал и посмотрел по сторонам.

Женской группы, занимающейся поиском вещей, нигде не было видно.

— Нет, они вдоль железной дороги пошли. Там насыпь, по ней удобно идти, не то, что по грязи. В некоторых лужах сейчас по пояс, а то и глубже. — Пояснила Алёна.

— Ну, слава богу. — Иван облегченно сел на место. — А как там узкоколейка пережила землетрясение?

— Рельсы полопались, трещины есть, но неглубокие. Если мерзлота продолжит таять, то у нас кроме этой дороги других не останется.

— Согласен. — Иван кивнул. — Только с какой целью нам по ней ходить? Она никуда не ведет.

— Я не знаю. — Алена пожала плечами.

Из склада шумно выскочили мужики, громко ругаясь. Двое несли на руках грязного с головы до ног Бориса. Иван бросил свои дела и со всех ног побежал к ним.

— Да отпустите меня. — Борис вырвался из рук. — Со мной все в порядке.

Он нагнулся и начал отплёвываться и сморкаться.

— Что случилось? — спросил Иван, подбежав.

— Что случилось? — Хмыкнул Роман, как будто участвовал в работе больше всех. — Борис ковырял угол, а оттуда пошла горячая жижа.

— Не горячая она, а теплая. — Уточнил Борис. — Я предполагал, что так может произойти, но не думал, что грязи будет так много. Придется теперь в луже курнаться. — Он направился к небольшому водоему, образовавшемуся между поселком и складом. — Вань, костерок бы организовать, чтобы вещи просушить побыстрее.

— Сейчас сделаю. — Пообещал Иван. — А склад сильно затопило?

— Нет, по щиколотку. Просто Борис попал под струю. — Пояснил Марсель. — Мы сейчас все уберем и заложим угол. — Успокоил он.

— Хорошо. Пойду, тогда, соберу костер. — Иван обрадовался, что мужики сами проявили инициативу.

Зная их, он боялся, что они станут лениться, потому что в Тихом селились только те люди, которых устраивала размеренная ленивая жизнь. Но нет, ошибся, и, скорее всего, с базовой причиной тяги к такому образу жизни. Не ленивому, а без суеты.

Иван быстро организовал костер. Соорудил рядом с ним из веток козлы для сушки одежды Бориса и любой другой. Сегодня не он один на своей шкуре ощутил все прелести таяния вечной мерзлоты. Лида провалилась в лужу, но стеснялась идти в поселок и сушила одежду на узкоколейке.

— Возьми ей какую-нибудь вещь из своих, чтобы оделась, и скажи пусть приходит сушить одежду у костра вместе с Борисом. — Попросил Иван сестру.

— Их моих? Что налезет на пятидесятилетнюю тетку из моих вещей? — Алена не горела желанием делиться своей одеждой.

— Ладно, передай ее мою куртку. — Иван снял с ветки ветровку.

Он ходил в ней с утра, когда было еще прохладно и собирался дождь.

— Вот, самый раз. — Сестра схватила ее и быстро удалилась.

Мокрый, но чистый Борис подошел к Ивану с грудой выстиранной в луже одежды.

— Слушай, после купания чувствую себя посвежевшим. — Признался он, развешивая одежду на козлы. — Такое ощущение, что вода в луже, как в серных ваннах в Кисловодске. Пованивает, но бодрости добавляет. Не бывал?

— Нет. Да я вообще нигде не бывал. — Смущенно признался Иван. — Но собирался. — Он усмехнулся. — А теперь уже и не надо, серные ваны у нас под боком.

— Это точно. Поджигай. — Попросил Борис, ежась на ветру.

Иван разжег огонь. Дрова быстро занялись. От мокрой одежды поднялся пар. Борис начал ее вертеть, чтобы она не сгорела и равномернее сушилась.

— А что, твой колодец дает воду? — Поинтересовался Борис, чуть не наступив в него.

— Должен. Я так всегда набирал воду летом, когда в тундру ходил. На меня хватало, но ямку намного меньше рыл. К вечеру должно кастрюлю наполнить. Тогда и приготовим ужин на всех. А что, дядя Роман уже что-нибудь наплел? — Догадался Иван.

— Не без этого. Пришел такой возмущенный, сказал, что это он тебя надоумил такому способу набрать воду, элементарная физика и все такое, а ты типа неграмотный, не хотел ему верить и пытался вызвать духов. — Доложил Борис.

Иван рассмеялся.

— В общем, он рассказал правильно, но перепутал роли. — Иван и не думал обижаться на Романа.

— Я не сомневался, что он врет. Это же про него сказано, как дыхнёт, так сбрехнёт. Не идет теперь, усиленно трудится на складе, понимает, что тут его брехню уже вскрыли. Эхе-хе, Рома, Рома, вечно сам себя в неловкое положение ставит.

Вскоре пришла Лида в ветровке Ивана. Из-под нее выглядывали голые ноги. В руках она несла свою мокрую одежду.

— Что, тоже накупалась в грязи? — Засмеялся Борис. — Присоединяйся к обществу любителей плавания в теплой жиже.

— Охо-хо, я бы не назвала это купанием. Наступила в воду, думала там дно, а его нет. И ухнула прямо со всей дури с головой. Почувствовала только, как меня за волосы ухватили и тащат. Нахлебаться успела. — Лида развесила свою одежду рядом с одеждой Бориса. — Надо очень осторожно ходить и нельзя поодиночке. Провалишься и не найдут потом.

— Да, это надо взять за правило, если идешь в незнакомую местность, бери с собой напарника. — Согласился с ней Борис.

— Я пока посижу в твоей куртке, Иван. — Попросила Лида, смущаясь просьбы.

— Сколько угодно. Она мне сейчас без надобности.

— Спасибо, хорошая куртка, длинная, задницу прикрывает. — Она испытывала неловкость, что стоит с голыми ногами среди мужчин.

— Нормальная у тебя задница. — Сделал ей комплимент Борис. — Мы не против на нее посмотреть.

Лида села на удалении от костра на два кирпича, поставленных друг на друга, поджав ноги под себя. Она ничего не ответила. В ее положении, когда она ежеминутно думала о муже, любой комплимент ее внешности, казался неуместным. Борис это понял. Одинокая жизнь наложила на его коммуникационный опыт свои особенности. Он мало понимал людей, особенно женщин.