Чтение онлайн

На белом свете немало известных сильных клубов. За ними люди и следят изо дня в день, их любят, их делами живут. Но футбол, как игру, на моей памяти творили сборные команды Венгрии, Бразилии, Англии, ФРГ, Голландии. Прежде всего эти. Другие тоже, но в меньшей степени. Сборные команды дают вдохновляющие импульсы, от них футбол разветвляется, они как стволы.

Почему они, а не клубы? Наверное, потому, что в сборных, сильных, безупречных, как вино урожая удачного года, на каждой из одиннадцати позиций счастливо оказываются большие мастера, личности. Наверное, и потому, что встречи первоклассных сборных-событие большое и редкое. Регулярно сходятся они раз в четыре года на чемпионатах мира, и с ними тогда связаны надежды миллионов болельщиков. И футболисты не могут не понимать, что случай такой выпадает раз в жизни. Считанным единицам удается сыграть на двухтрех чемпионатах.

Частенько предлагают, чтобы сборная команда готовилась подольше, «сыгрывалась», даже рекомендуют ее включить в клубный чемпионат страны. Все это не что иное» как нервная реакция на неудачи.

И представьте себе, реакция эта то и дело подавляет здравый смысл. Наша сборная имеет за плечами свыше двухсот матчей, и, однако, невозможно избавиться от ощущения, что она создана вчера и никто толком не знает, что с ней делать. Перед каждым тренером накануне каждого большого турнира заново встает вопрос: «Как готовиться?» И почти.регулярно избирается план, который наезжает на распорядок клубных команд, на чемпионат страны и наносит им зримый ущерб: переносятся матчи, сокращаются интервалы и тает время для тренировок, календарные игры проводятся без лучших игроков, призванных в сборную, играть приходится в ноябре на льду, при пустых трибунах. Все это потому, что сборную привыкли рассматривать подобием клубной команды и хотят, чтобы она как можно дольше существовала самостоятельно, специально (подразумевается – углубленно) тренировалась и набиралась опыта по особому плану.

А потом, особенно если она выступила неважно, обязательно возникает разговор о напрасных жертвах, принесенных клубами, о пагубности отрыва сборной от родного чемпионата, который и есть оплот нашего футбола. Так было уже много раз.

Нигде в мире не зафиксированы столь длительная подготовка, столь частые разъезды и столь большое число контрольных матчей сборной, как у нас. И эта практика превратилась в постоянное узкое место нашей футбольной жизни, в прямо-таки безысходную несогласованность интересов чемпионата страны с жизнью сборной.

В 1952 году ради сборной, выходившей на свой олимпийский дебют, чемпионат страны проводился осенью, в один круг, причем все игры были в Москве, а весной разыгрывался турнир товарищеского характера, даже не зафиксированный нашими летописцами футбола. Что ж, такая пертурбация была простительна, так сказать, на заре нашей сборной. Но в 1976 году, почти четверть века спустя, история повторилась: опять-таки ради олимпийской команды был сломан внутренний календарь, и вместо одного нормального чемпионата страны мы получили два, весенний и осенний. И точь-в-точь как в далеком уже 1952 году, олимпийцы и в 1976 году наших упований не оправдали, несмотря на все жертвы, принесенные ради них. Уж и не знаешь, какие еще надобны уроки?!

В результате многолетних наблюдений я, не будучи специалистом в методике, пришел к убеждению, что успех сборной обеспечивается подбором хороших игроков и ясными тактическими целями, которые выдвигает перед ними тренер. И не из сорока кандидатов должен он выбирать (это вернейший способ запутаться), а из шестнадцати-восемнадцати квалифицированных мастеров, боевитость характера которых проверена, которым нет нужды бесконечно «сыгрываться».

Трижды я становился свидетелем, как в считанные дни, буквально на глазах, возникали выдающиеся команды, которыми потом годами восхищались.

Первый раз это случилось со сборной Бразилии – в 1968 году в Швеции на VI чемпионате мира. Сначала бразильцы легко выиграли у австрийцев – 3:0. А следующий матч, с англичанами, поставил под сомнение их далеко идущие планы: нулевая ничья при территориальном преимуществе – вещь довольно шаблонная. Я был на том матче и впервые увидел сборную Бразилии. Футбола было больше, чем на 90 минут, и, уж конечно, больше, чем на пустой счет. И все же ни танцевальная грациозность бразильцев, ни их оригинальное тактическое построение не могли возместить фатальных промахов рослого рыжего центрфорварда Маццолы, ставшего позднее знаменитым в Италии под именем Альтафини, которому доверялся завершающий удар. А ведь все замечательные команды в наших глазах обязательно победители, они тем и замечательны, что нам трудно вообразить, как они могут не выиграть. Теперь представим, что третью игру в подгруппе со сборной СССР бразильцы проигрывают… Их путь был бы оборван, и никто о них и не вспомнил бы еще четыре года. Матч с нашей командой стал для них решающим. Рассказывают, что это Диди уговорил своего тренера Феолу выставить Пеле и Гарринчу, в предыдущих матчах не участвовавших. И появился еще Зито в полузащите. Многозначительное решение было принято, и вместо интересной, превосходной, но уязвимой команды возникла команда великая, непобедимая, где ничего нельзя было ни убавить, ни прибавить. И тактическая система четыре – два – четыре предстала в исполнении именно этих мастеров со всей безукоризненностью выставочного экспоната.

Второй раз то же самое произошло на VIII чемпионате в 1966 году со сборной Англии. Удручающе невыразительным был первый матч англичан с уругвайцами на открытии чемпионата в присутствии ста тысяч соотечественников и королевской семьи. Уругвайцы тянули свою оборонительную резину, а англичане отскакивали от них, как от батуда. Нулевая ничья, которую и вспомнить-то нечем.

И начались лихорадочные пробы и замены. Мелькали в составе Гривс, Конелли, Пейн, Калахан. А в четвертом по счету, четвертьфинальном матче с Аргентиной появились центрфорвард Херст и хавбек Питере, появились, чтобы уже не уходить. И сборная Англии чудесным образом приобрела чемпионский облик, и два последних ее матча, с командами Португалии и ФРГ, украсили и даже спасли сравнительно малоинтересный до этого чемпионат.

Когда сборная ФРГ стала чемпионом мира в 1974 году, мало кто был удивлен по той простой причине, что всего за два года до этого она убедительно и красиво выиграла звание чемпиона Европы. Многим, наверное, казалось, что перед ними все та же, давно сложившаяся, сыгранная, «набившая ногу» команда. Это далеко не так: в финальном матче чемпионата мира выступили пять игроков, которых не было в финале чемпионата Европы.

Больше того, свой окончательный вид сборная ФРГ приняла лишь в предпоследнем, полуфинальном матче. До этого в ее составе побывали семь игроков достаточно известных, тем не менее они не удержались, не устроили тренера Шёна. Это чемпионы Европы Хёттгес, Виммер, Хейнкес, Нетцер и еще Херцог, Кульман и Флоэ. А в финале чемпионы мира выглядели так, словно они играют вместе всю жизнь. Опять тренерский пасьянс сошелся.

Клуб в редчайших случаях жертвует «звездами», как правило, он ими безмерно дорожит и к ним приспосабливает игру. В сборной практически все «звезды», здесь нет нужды и не принято кого-то выделять, здесь выделиться можно только игрой, построенной на равенстве, на взаимном уважении. Бразилец Альтафини, англичанин Гривс, немец Нетцер не влились в составы своих команд, хотя все они «звезды» первой величины. Самое реалистическое, умное и тонкое построение игры выдающейся сборной, по-видимому, должно основываться на том, что нет в ней главных героев, главный герой – лучшая, какую только можно сообща придумать и затеять, игра. И это не то чтобы понимали, а чувствовали каждым нервом все, в том числе и «суперзвезды», такие, как Пеле, Чарльтон, Беккенбауэр. Явившись из клубов, где они заметно возвышаются над партнерами, в сборную, все они тем самым как бы разжалованы в рядовые, возвращены в свои юные годы, но знают и умеют они при этом как генералы. В каждом матче такой сборной решительно все драгоценное, что хранится у каждого за душой, тратится и тут же переплавляется в слиток победы, один, общий. Вот и рождается игра, как произведение.

Мы повидали воочию, на своих стадионах, в серьезном деле, немало знаменитых сильных клубов: «Селтик», «Фиорентину», «Интер», «Милан», «Ювентус», «Реал» и «Атлетико» из Мадрида, «Црвену звезду», «Твенте», «Тоттенхэм», «Баварию», «Боруссию», «Кельн». Чрезвычайно интересно было с ними знакомиться. И с их «звездами», и с нестандартными игровыми вариантами, и со стилевыми национальными особенностями. И все же ни один из клубов не произвел фурора, не заставил себя запомнить на долгие годы, как это бывало со сборными Бразилии, Франции, Швеции, Португалии, Англии, ФРГ, Голландии, Польши на разных чемпионатах мира. И это в порядке вещей: два лица у футбола, клубное – обыденное, деловое, и праздничное, исключительное – сборной.

Я склонен считать, что и тренеры для клуба и для сборной должны быть разных достоинств. Клубный тренер обеспечивает в своем «театре» постоянный репертуар, состав исполнителей, репетиции, замены и ввод молодых в роли. У него тьма забот и тревог, матчи бесконечны, все должно быть в ажуре (хотя в футболе это недостижимо, поскольку дни поражений посещают всех), обязанности его не перечесть, как не выразить в часах «от и до» его занятость.

У тренера сборной свободного времени больше чем достаточно. Выпадают целые месяцы, когда он ходит и улыбается, позволяет себе философствовать, подтрунивать, критиковать, словно он сторонний наблюдатель. Впрочем, он и обязан быть наблюдателем, для того ему и отпускается льготное время. Он обязан наблюдать за футболом, как говорится, в мировом масштабе, постоянно размышлять о нем, быть широко осведомленным, и все это для того, чтобы готовить себя к решительным, окончательным выводам, сделать которые рано или поздно ему придется. Ему одному, уже без советчиков, на свой страх и риск, перед глазами ничего не прощающей, неумолимой аудитории. Тренер сборной – как бы специалист по бенефисам, ему полагается знать, кого пригласить, как распределить роли, чтобы долгожданный спектакль получился из ряда вон выходящим. Клубные тренеры исподволь, постепенно подбирают игроков, глубоко в душе пряча мечту, что рано или поздно те, совсем как гадкие утята, сыграют вдруг вместе так, что не оскорбят абсолютного футбольного слуха. Далеко не каждому из них суждены подобные удачи. Да и много среди них людей, готовых довольствоваться малым, «лишь бы быть живу». И наконец, вкус – понятие, применительно к клубному уровню, довольно растяжимое. Тренер сборной гораздо ближе к мечте, он постоянно бродит возле нее, ему, собственно говоря, и вменено в обязанности удовлетворять абсолютному слуху. Человеку этому полагается иметь фантазию и воображение, быть готовым к неприступной защите своих идей и принципов, что в глазах больших мастеров, с которыми он имеет дело, только и может его возвысить.