Чтение онлайн

– Все мы в коконах скрыты, каждый в своем, - сказала она однажды.
– Видишь, какая я дурнушка? Но настанет день, я выйду из кокона и расправлю крылья, такие же чудные и красивые, как твои.

– Ты уже давно вышла, - ответил он.

Она подумала над его словами и согласилась.

– Да... И я точно знаю, в какой день это было. В лесу, когда я искала корову, а нашла палатку!

Они рассмеялись, и в его объятиях она чувствовала себя такой прекрасной, что не сомневалась: замужество исторгло ее из некрасивой оболочки, точно сверкающий меч из ножен.

У них появились дети. Сперва возникло опасение (лишь у него), что они будут крылатые.

– Вздор, я только рада буду!
– сказала она.
– Не будут под ногами болтаться.

– Зато в твоих волосах запутаются!
– воскликнул он.

– О!- ужаснулась она.

Родилось четверо, три мальчика и девочка, да такие непоседы, словно у них и впрямь были крылья. Росли они как грибы; не прошло и нескольких лет, как дети в жаркие летние дни упрашивали папу посидеть с ними под яблоней, сделать крыльями холодок и рассказать захватывающую дух сияющую сказку про острова облаков в океане небес, про химеры, которые лепит из тумана ветер, какой вкус у звездочки, тающей у тебя во рту, или у студеного горного воздуха, каково быть камнем, падающим с Эвереста, и в последний миг, расправив крылья- лепестки, у самой земли расцвести зеленым цветком.

Вот так сложился его брак.

И вот сегодня, шесть лет спустя, сидит дядюшка Эйнар под яблоней, сидит тоскует, раздражительный, злой. Не потому, что ему так хочется, а потому, что и столько времени спустя он не может летать в вольном ночном небе: его чудесное свойство так и не вернулось к нему. Сидит уныло, пригорюнившись - зеленый летний зонт, покинутый и забытый легкомысленными отпускниками, которые некогда искали убежища в его прозрачной тени. Неужто так и придется всегда сидеть, не смея днем расправить крылья в поднебесье - как бы кто не увидел? Неужто единственное, на что он способен, - быть бельесушкой для жены, веером для ребятишек в жаркий августовский полдень? Да, он и прежде всегда, выполнял поручения Семьи, летая быстрее ветра! Бумерангом проносился над горами и долами и пушинкой спускался на землю. У него всегда водились деньги: крылатому человеку бездельничать не дадут! А теперь? Горечь и боль! Его крылья забились, встряхнули воздух, получился какой-то скованный гром.

– Пап!
– позвала маленькая Мег.

Дети стояли перед ним, глядя на его хмурое лицо.

– Пап, - сказал Рональд, - сделай еще гром!

– Сейчас еще холодно, март, а вот скоро будут и дожди, и вдоволь грома, - ответил дядюшка Эйнар.

– Пойдем с нами, посмотришь!
– предложил Майкл.

– Да ну, побежали скорей! Пусть его сидит и мечтает!

Ему сейчас било не до любви, не до детей любви, не до любви детей. Он весь отдался мечте о небесах, поднебесной высоте, горизонтах, воздушных далях; будь то днем или ночью, при звездах, луне или солнце, облачно или ясно, - когда ни воспаришь, впереди - не догнать!
– летят небеса, горизонты, дали. А он... А он кружит над выгоном, у самой земли: не дай бог увидят... Прозябание в темной дыре!

– Март! Март!
– пела Мег.
– Мы на горку идем, пап, пошли с нами! Там даже из городка дети будут!

– На какую еще горку?
– буркнул дядюшка Эйнар.

– На Змееву, какую же еще!
– дружно откликнулись дети.

Он наконец посмотрел на них.

У каждого был в руках большой бумажный змей, и горящие нетерпением детские лица предвкушали шальную радость. Коротенькие пальцы сжимали мотки белой бечевки. Снизу у красно-сине-желто-зеленых змеев висели хвосты из тряпичных и шелковых лоскутков.

– Мы будем запускать наших змеев!
– сказал Рональд.
– Пойдешь с нами?

– Нет, - печально ответил он.
– Нельзя, чтобы меня кто-нибудь увидел, могут быть неприятности.

– А ты спрячься в лесу за деревьями и смотри оттуда, - предложила Мег.
– Мы сами сделали змеев, сами! Знаем, как делать!

– Откуда же вы знаете?

– Ты наш отец?
– дружно крикнули дети.
– Вот откуда!

Он долго глядел на них. Он вздохнул.

– Сегодня Праздник змеев?

– Да, папа.

– Я выиграю, - сказала Мег.

– Нет, я!
– заспорил Майкл.

– Я, я!
– запищал Стивен.

– Силы небесные!
– воскликнул дядюшка Эйнар, подпрыгнув высоко в воздух, и крылья его загремели, будто громогласные литавры.
– Дети! Мои дорогие, славные, обожаемые дети!

– Папа, что случилось?
– Майкл даже попятился.

– Ничего, ничего, ничего!
– распевал Эйнар.

Он расправил крылья, напряг их до предела, все силы собрал... Бамм! Точно исполинские медные тарелки! Дети даже упали от сильного вихря!

Нашел, нашел! Я снова вольная птица! Как искра в трубе! Как перышко на ветру! Брунилла!
– Он повернулся к дому.
– Брунилла!

Она вышла на его зов.

– Я свободен!
– воскликнул он, приподнявшись на цыпочках, разрумянившийся, высокий.
– Слышишь, Брунилла, зачем мне ночь! Я могу летать днем! И ночь ни при чем! Теперь каждый день летать буду, круглый год! Господи, да что я время теряю. Смотри!

И на глазах у встревоженных домочадцев он оторвал у одного из змеев лоскутный хвост, привязал его себе к ремню сзади, схватил моток бечевки, один конец зажал в зубах, другой отдал детям - и полетел, полетел в небеса, подхваченный буйным мартовским ветром!

Через фермы, через луга, отпуская бечеву в светлое дневное небо, ликуя, спотыкаясь, бежали-торопились его дети, а Брунилла стояла на дворе, провожая их взглядом, и смеялась, и махала рукой, и видела, как ее дети прибежали на Змееву горку, как встали там, все четверо, держа бечевку нетерпеливыми гордыми пальцами, и каждый дергал, подтягивал, направлял... И все дети Меллинтауна прибежали со своими бумажными змеями, чтобы запустить их с ветром, и они увидели огромного зеленого змея, как он взмывал и парил в небесах, и закричали:

– О, о, какой змей! Какой змей! О, как мне хочется такого змея! Где, где вы его взяли?!

– Это наш папа сделал!
– воскликнули Мег, и Майкл, и Стивен, и Рональд и лихо дернули бечевку, так что змей, жужжащий, рокочущий змей в небесах нырнул, и снова взмыл, и прямо на облаке начертил большой волшебный восклицательный знак!

The Wind

1943

Переводчик: Лев Жданов

В тот вечер телефон зазвонил в половине шестого.

Стоял декабрь, и уже стемнело, когда Томпсон взял трубку.

– Слушаю.

– Алло. Герб?

– А, это ты, Аллин.

– Твоя жена дома, Герб?

– Конечно. А что?

– Ничего, так просто.

Герб Томпсон спокойно держал трубку.

– В чем дело? У тебя какой-то странный голос.

– Я хотел, чтобы ты приехал ко мне сегодня вечером.

– Мы ждем гостей.

– Хотел, чтобы ты остался ночевать у меня. Когда уезжает твоя жена?