Чтение онлайн

— Сука, — проговорили тонкие губы. Болтать нижняя челюсть не мешала, наоборот, отклячилась, демонстрируя три ряда пластинчатых зубов.

Настя зацепила печать за вторую покрышку, подождала, пока наберет энергии, и схлопнула.

— Сука, — упрямо повторил клиент и попытался сесть.

Бетонный бордюр чуть приподнялся, но сил у покойника было мало — на то, чтобы скинуть с себя прижимающий вес, их не хватило. Клиент повел головой, точно осматриваясь, и выдал еще одно «сука», только уже полное скулежа и ярости: увидел или учуял Егора.

Тот невозмутимо продолжал сидеть на блоке, придавливая клиента к земле.

— Усиль печать и схлопни еще раз, — предложил он.

— А если не выйдет?

Тут до Насти дошла простая истина, что если упокоить продавца она не сможет, то он вывернется, и тогда придется разбираться уже с третьей формой. При этом будить Луку и ставить его перед фактом, что некромантку Князеву даже на час нельзя оставить, чтобы она не наворотила дел.

И то ли от стыда, то ли от злости на саму себя получилось влить в печать энергии в обход этой черной впитывающей все в себя дыры, которую представлял собой Егор. Сеть стала ярче, завибрировала, и Настя решительно и четко закрыла вторую покрышку, давая печати сработать на полную — разорвать связи, заставляющие мертвую материю шевелиться и помнить, а потом и вовсе перекрыть ей все пути получения энергии. Выжечь.

Клиент выгнулся и покорно вывернулся в четвертую форму. Правда, одежда так и осталась внутри, но мертвец снова стал похож на себя — дурацкая бородка, родинки и четкие следы уколов на обеих руках.

— Хорошо для седьмой, — снисходительно похвалил Егор.

— А у самого-то какая была? — обиделась Настя, которая только что не только выше головы прыгнула, но и в прыжке крестиком розу вышила. Конечно, не будь у клиента на ногах бетонного блока, дело могло по-другому закончиться, но все-таки...

— Пятая, но без подтверждения.

— А почему?

— Не успел, — обрубил Егор. — Жди здесь.

Легко поднял бордюр, аккуратно отложил в сторону, подхватил тело на плечо и скрылся в подлеске.

Настя, наконец вспомнив про грузовик, осторожно выглянула из-за баков, но заправка пустовала — наверное, водитель не дозвался продавца и уехал, а она не услышала, увлеченная работой.

К машине вернулись в молчании. Егор тихо открыл водительскую дверь, осторожно подхватил Луку на руки, точно ребенка, и переложил на заднее сиденье. Тот даже не проснулся, только замычал недовольно.

Егор кивнул Насте на руль.

— Он еще долго будет спать, а нам надо отсюда убираться. Сейчас пустую заправку пару раз ограбят, но потом найдется кто-то совестливый, и приедут менты.

— Хорошо, — согласилась Настя и забралась на непривычно высокое водительское место.

Егор уселся рядом, на пассажирское, и опустил солнцезащитный козырек, чтоб поменьше светить в лобовом остатками анатомии третьей формы.

— Расскажешь, как ты умер? — тихо спросила Настя, выворачивая с обочины. — И откуда знаешь Луку?

— Тебе любопытно? — Егор прищурился, как показалось Насте, с раздражением.

— Да. Хочу понять, чего от вас ожидать. И от него. И от тебя. Особенно после того, как мы разберемся с тем, что натворил Павел.

— А сама как думаешь?

— Чтобы хоть что-то думать и делать выводы, надо понимать. А чтобы понимать — надо знать. А вы ничего не рассказываете, только пялитесь друг на друга как два сыча и молчите. Так что рассказывай. То, что помнишь сам. Память у тебя идеальная, я знаю.

После долгой паузы Егор всё-таки заговорил, скупо роняя слова. Рассказывал ровно, точно не он умирал там на Раевском от шока и потери крови, а кто-то другой, посторонний.

Настя сбавила скорость, слушая, и до Ельска они ползли улиткой. Как только стали видны крыши пятиэтажек и две шахтные трубы, свернули на грунтовый проселок, объехали гигантскую лужу и остановились.

Настя достала прихваченный с заправки пирожок. Аппетит возвращался.

— Думаешь, Лука виноват в твоей смерти?

— Не думаю. Знаю. Третья форма всегда определяет своего убийцу. Он горячее, жарче. Его хочется убить.

— А если ты ошибаешься, и твоя сущность так реагирует на категорию? Ну, Лука ведь высокоранговый. Вдруг ты путаешь? Вставшие ведь некромантов раскатывают в первую очередь, сам же говорил, что для вас мы горячее остальных.

— Не настолько.

— Предположим, ты убьешь Луку. Чисто теоретически. И меня за компанию, чтоб не проболталась. Что дальше? Кто у тебя есть, кроме нас? — спросила Настя, разламывая пирожок, и только потом поняла, что сказала.

— У меня и вас нету. Мертвые одиноки. У них только одна сторона — своя. Пока сама не попробуешь — не поймешь.

— Спасибо, мне пока рановато. Но если Павел нашел способ поднимать некромантов… То почему бы его не доработать? Усилить, улучшить? Вернуть тебе... — Настя запнулась, формулируя, — вернуть все. Жизнь.

— Ты хорошая — Лука правильно говорит, — Егор рассеянно улыбнулся. Настя не стала ему говорить, что улыбки — прерогатива живых людей, и что он, незаметно для себя, слой за слоем перестает быть мертвецом, отогревается, оживает. Точно бабочка в защитном коконе. Только кокон костяной и бабочка очень опасная. — Павел был готов на жертвы. Любые. Угробил несколько человек — не считая тех, кто ему помогал добровольно — только чтобы проверить свои теории. Представляешь, скольких нужно положить еще, чтобы «доработать» меня?

— Нет. Зато ты представляешь. Или знаешь, — озвучила свою версию Настя. — Думаю, не так и много. Может, даже одного Луки вполне хватит. Так почему ты не раскатал нас? И не ушел? Нет у тебя никакой «своей стороны». Не старайся казаться хуже, чем ты есть.

Егор опять раздраженно выдохнул, и Настя с трудом сдержала улыбку — привычку дышать она за Егором заметила еще в коттедже. Тогда это была разовая акция, на заправке повторилась, а сейчас, когда он отвлекался, то вдыхал или выдыхал несколько раз подряд.

— Я не хороший и не плохой. Я — мертвый. А не раскатал, потому что могу потерять то, что имею. Меня убили из-за Луки. Он виноват. И я не могу сказать точно, что будет, если я разделаюсь с ним. Может, оживу, а может, потеряю память и стану монстром.

— А для меня какую причину выдумаешь? — спросила Настя, быстро глянув в зеркало заднего вида, не проснулся ли Лука. — Если ты об меня погреешься, то с тобой ничего не произойдет плохого.

— Ты действительно хочешь знать?

Настя на всякий случай проглотила откушенный кусок пирожка, чтоб он вместе с новой информацией не встал поперек горла.