Чтение онлайн

— О чем думаешь, князь?— вдруг встрепенулся хан.

Юрий вздрогнул, как мальчишка, пойманный на недозволенном. Глаза Кончака смотрели в упор.

— Слушаю тебя, хан,— через силу улыбаясь, сказал князь.

— Твои мысли далеко отсюда...

Юрий не ответил. До сих пор молчавший Житобуд пошевелился и кашлянул. Кончак недовольно покосился на него.

— Выйди,— приказал он.

Житобуд почтительно поклонился и вышел. Хан сказал:

— Бойся этого человека, князь.

— Кто предал однажды, предаст и во второй раз, — медленно проговорил Юрий.

Кончак усмехнулся, отставил на ковер чашу. Теперь он смотрел на молодого князя с любопытством. Юрий выдержал его взгляд, и это понравилось Кончаку. Он засмеялся:

— Вижу, тебе пришлась по душе моя наложница, князь.

— Смею ли я...— пробормотал Юрий и опустил глаза.— Но чудно мне видеть такую женщину, хан откуда она?

— Из очень далекой страны,— сказал Кончак.— Все люди там черные. И женщины тоже.

Он протянул руку и ущипнул девушку за щеку. Она гордо отстранилась, но ни один мускул не дрогнул на ее лице. Смеясь, Кончак пояснил:

— Ее зовут Болукой. У нее мягкая и упругая кожа. Или ты не веришь мне, князь?

Юрий с любопытством разглядывал девушку. Хан разрешил:

— Дотронься до нее.

Юрий покачал головой.

— Или ты боишься?— вскинул бровь Кончак.

— Ты сказал, что она твоя наложница.

Болука не спускала с молодого князя глаз.

— Видишь, ей это даже приятно,— кивнул Кончак.

Взгляды Юрия и девушки встретились. Что они прочли в них?.. Кончак нахмурился. Ему не понравилось, что рука молодого князя задержалась на щеке Болуки.

— Ступай вон,— приказал он девушке.

Болука проворно встала и попятилась к выходу. Кончак выдавил нервный смешок.

Светлая полоска неба на западе отливала по закраинам зеленью бронзы, а на восточной стороне черный бархат уже прожгли первые звезды. В степи слышалось пофыркивание пасущихся коней.

Зоря сидел на теплом камне, подперев голову рукой. Ласковый ветерок омывал его лицо. Дружинник смотрел вдаль, и мысли его возвращались к тому дню, когда Юрьева дружина покидала Владимир. День был пасмурный, по пустым улицам города упругий ветер рябил собравшиеся после ночного дождя просторные лужи. Юрий ехал впереди, кутаясь в синее корзно, дружинники, опустив головы, следовали за ним. Кто-то из ребятишек, игравших на валу, запустил в них комом грязи, два боголюбовских пешца, хихикнув, проворно затворили за ними жалобно скрипнувшие ворота. Этот скрип и до сих пор стоял в ушах Зори — он как бы отрезал прошлое от настоящего и будущего.

На Поклонной горе Юрий придержал коня. Дружина остановилась, все лица враз повернулись: отсюда Владимир был виден особенно хорошо. Люди молча смотрели на город, иные украдкой смахивали слезы.

— Еще можно воротиться,— сказал Юрий, не глядя на дружинников. Ветер срывал с его плеч корзно; князь хмурился и, казалось, едва сдерживал рыдания. Дружинники молчали.

Кто осмелится предать князя? Не с ним ли они делили тяготы и радости походов, не с ним ли рубились плечо к плечу с врагами? Не их ли он щедро награждал богатой добычей?! Нет, они не уйдут от Юрия, разделят с ним его участь до конца.

Но кто-то тронул рядом поводья, и вперед выехал молодой дружинник Малюня, родом из-под Боголюбова. Бледное лицо его перекосило волнение; приблизившись к Юрию, он низко поклонился ему, потом, так же низко, поклонился дружине.

Никто не сказал ни слова, но в эту минуту Зоря позавидовал ему. Юрий снял с себя крест и повесил его на шею Малюне.

— Спасибо тебе за службу, Малюня,— сказал он.

— А тебе, князь, за добрые слова.

Дружинники долго смотрели на его одиноко удаляющуюся фигуру; потом хлынул дождь, князь Юрий развернул коня и пустил его рысью по раскисшей дороге...

Сидя на камне среди бескрайней степи, вспомнил Зоря и свою Малку, вспомнил Поречье, Клязьму, избу проворного Надея — и загрустил пуще прежнего. За растревоженной памятью да за невеселыми думами не заметил он, как подошел к нему Неша и опустился рядом на пожухлую траву.

Кашлянул Неша, глухо сказал:

— Все на север глядишь, Зоря.

— Все гляжу,— узнав его голос и не оборачиваясь, ответил дружинник.

— Долог путь к родному порогу...

— Нет нам назад пути.

— Чужая сторона — дремучий бор.

— Своя земля и в горсти мила.

Неша понизил голос:

— От князя я...

Зоря шевельнулся на камне.

— Хороши ли вести?

Неша перешел на шепот:

— Нынче вернулся Юрий от хана мрачнее тучи.

— Аль беда какая?— насторожился Зоря.

— Хуже и не выдумаешь. Сказывает князь: бежать надо.

— Сами к половцам шли,— усмехнулся Зоря.

— Шли, да не в гости.

— То верно. Кончаку пальца в рот не клади.

— За хлеб да ночлег платить надо.

— Головой...

— Нашей же, русской кровушкой.

— Нешто в набег собирается?— встрепенулся Зоря.

— И наша дружина в голове половецкого войска — на лихих конях. Сожжем Переяславль, пойдем на Киев...

— Молчи!— вскочил Зоря, угрожающе потянувшись к мечу. Неша не пошевелился.

— Сядь ты,— охладил он нетерпеливого дружинника. Зоря неохотно опустился на камень.— Слушай, что князь повелел передать. Завтра Кончак снимает кочевье и ведет его на Дон. Мешкать нам более нельзя — в сумятице-то самое время скрыться...

— Так князь и порешил?

— Не свои, его слова передаю.

Сердце Зори наполнилось торжеством. Хорошую весть принес ему Неша.

— А сокол наш князь!

Неша засмеялся в темноте.

— Только нынче и понял?

— Затосковал я,— признался Зоря.— Как из Владимира шли, думал: ненадолго. А после Рязани понял: назад нам дороги нет... Куда ж нынче поведет нас князь?

— Знамо, не к Всеволоду...

Неша не договаривал, и Зоря сразу почувствовал это. Значит, Малку ему так и не увидать?