Чтение онлайн

— Точно, — сказал кто-то. — Я тоже видел.

— И я.

— И я тоже. Шмяк о мостовую — и нету человека! Так что поставьте там, где положено знак нашего всеобщего согласия!

Я живо представил себе одинокого старика, охраняющего никому не нужный, давно уже вышедший из строя мост. Как он сидит сейчас на своём бревне с бутылкой молока и с удивлением произносит необычное слово: «Са-мо-лёт!»

— А вот у вас, чувствуется, есть кое-какие претензии? — обратился я к ЧКисту с гримасой человека, севшего на ежа.

— Претензия одна… — пожаловался тот. — Сна — ни в одном глазу. Так всю ночь возле окна и простоял.

— Малиновый звон? — сочувственно спросил златокудрый.

— Да не, звон — фигня! — Неспящий встряхнул головою, прогоняя навязчивый бред. — Мне, как только глаза закрою, видится книга большая. Так и называется «Большая книга». И будто я её автор. Самое жуткое, это, когда обложка открывается и оттуда буквы сыплются. Живые. Бегут ко мне словно детишки малые и вопят: «Папа! Папа!».

— Все бегут? — спросил тот, что сидел по соседству.

— Все, кроме одной — ять.

— У-у, — с сожалением сказал сосед. — Ять — моя любимая! Без неё ни один матёк не загибается! — Он поискал взглядом златокудрого. — Как вы сказали? Амбивалентность? Мне понравилось!

Так, слово за слово, мало-помалу высказались все. То есть, единодушно выразили своё соборное согласие с политикой Чёрного Квадрата.

В замочной скважине удовлетворённо хрюкнули.

Значит, можно было прощаться. И тут я вдруг понял, что не смогу отпустить этих парней просто так. Что я должен сделать для них что-то особенное, что-то такое, на что они не рассчитывали даже в самых смелых фантазиях!

Уже в начале нашего разговора у меня возникла одна робкая, но при этом крайне заманчивая, мыслишка и я параллельно всё время жадно обдумывал её, словно боялся, что ещё немного и я навсегда утрачу саму возможность думать.

— Лев Шаевич! — позвал я начальственным голосом.

Вот чудеса — я даже не заметил, как он оказался напротив меня. Будто и не выходил никуда!

— Слушаю вас.

— Был у меня один знакомый Лев, — встрял в разговор до того скромно молчавший ЧКист с лысой головой. Парень сильно картавил и, должно быть, оттого предпочитал лишний раз не высовываться. — Только он на самом деле не Лев, а Лейба. И не Шаевич, а Давидович. Чуете? Мы с ним в одной автоколонне слесарили. Поняли теперь, откуда это ближневосточное «г»? Отчаянный был малый, скажу я вам! Но без тормозов! Врал так, что хоть не затыкай. Его на рыбалке соседские чмыри ледорубом зарубили. Чтоб рыбу не смешил.

Помянув Лейбу Давидовича минутой молчания и обдумав ещё раз своё решение, я обратился к Старшему Брату с просьбой помочь некой боевой организации в одном весьма важном и ответственном деле. А именно: обеспечить вновь созданный полк поддержки необходимым оружием.

— Где ж я его возьму? — удивился Лев Шаевич.

Что до самого полка — вопросов не последовало. А это уже хорошо!

Начал издалека.

Типа, для чего вообще создан Чёрный Квадрат? Для разработки тактики и стратегии развития государства. Правильно? Особенно, если государство это в опасности?

Мои слова сильно удивили Старшего Брата.

— А оно в опасности?

— Не то слово, — заверил я коллегу. — Вы только посмотрите на них! — Дальше я перешёл на шёпот. — Разве можно ждать от этого бессмысленного сброда чего-то хорошего?

— Хотите предложить им какой-то смысл?

— Другого выхода нет. И мы сделаем это вместе с вами.

— Как?

— Руками. Наука наукой, а ручного управления никто не отменял, верно? Начинаем прямо с этой минуты.

— Вы про грязные ботинки?

Это была правда! Он говорил то, что я боялся произнести вслух. Только стоял напротив и неопределённо пожимал плечами. Не самое лучшее поведения для того, чтобы убедить человека в том, что прыгать в пропасть — лучшее наслаждение на свете!

— То есть, вы снова предлагаете мне сойти с ума? Я же только что почувствовал себя нормальным человеком!

Вид у моего собеседника был весьма серьёзным. При том, что доверять мне у него не было никаких оснований, какую-то персональную выгоду лично для себя он в моём предложении всёже уловил. Точнее, не он, а тот, кто остался тогда со мною на перекрёстке Большого и Малого коридоров в ожидании разрешающего сигнала светофора.

— Представьте, что перед вами сломанный Роллс-Ройс и никто, ни единая душа в мире не способна его починить!

Пока мы перешёптывались, ЧКисты терпеливо ждали.

— Хорошо, — в глазах Льва Шаевича на мгновение мелькнул знакомый однорукий бес. — Какое именно оружие вас интересует?

— Лучше деревянное, чтобы, не дай Бог, никому не навредить! А в остальном любая, даже самая незначительная деталь, должна быть на своём месте! Полное, абсолютное соответствие! Мне почему-то кажется, что это для вас — дело чести! Ну, так что, Лев Шаевич, вооружим рыцарей без страха и упрёка?

Это я уже сказал громко — отработанным командным голосом, оказавшимся бесплатным приложением к гимнастёрке и галифе.

— Одной левой! — ответил Старший Брат. — Последний вопрос, товарищ Председатель ЧК — враг опасен и силён?

— Это, если совсем мягко, — сказал я. — Место наших совещаний отныне будет иметь подставную вывеску «Фили». Художники есть?

Все посмотрели на ЧКиста с аккуратной бородкой. Его лицо всё ещё носило следы краски, а это означало, что парню не отвертеться.

— Я попробую, — пообещал он. — Только у меня условие. «Фили» — это слишком явный намёк на цели и задачи компании. Поэтому предлагаю другое название: «Приём волостных старшин императором Александром 111 во дворе Петровского дворца в Москве».

— Не длинно? — усомнился я.

— Чем длинней, тем лучше, — заверил меня художник.

ЧКисты одобрительно загудели.

— Хорошо, — согласился я. — Времени у нас с вами, господа, не так много. Детали обсудим на следующем заседании, то есть, в четверг. Потом — в понедельник. И так — до полной готовности!

— К чему? — робко поинтересовался недавний нарушитель дресскода.

— К бою, разумеется, — пояснил я. — К чему же ещё? Или кто-то тут мне не доверяет?

Таких не нашлось.

Я отыскал глазами лысого автослесаря, того самого, что недавно упомянул о Троцком.

— А к вам у меня персональная просьба.

— Ко мне? — удивился лысый. — Почту за честь, Ваше Сиятельство.

— Вы, насколько мне известно, хорошо знакомы с германским капиталом, не так ли?

— Ну что вы, — заверил меня лысый. — До сих пор отрыгивается!