Чтение онлайн

Он развернулся и тяжело зашагал к двери. В его уходе не было злости на меня. Была та самая, всесокрушающая решимость действовать, которая когда-то сделала его князем. Только теперь её целью была не победа в войне, а победа над утренней тошнотой его жены. Абсурдно. Страшно. И безумно трогательно.

Я осталась лежать, чувствуя, как слёзы — уже не от тошноты, а от этой смеси истощения, страха и странного облегчения — катятся по вискам. Он не выдержал. Его защитные инстинкты, обострённые до предела, требовали действия. И он действовал. По-своему. Грубо, властно, без вариантов.

Я прижала руку к животу.

— Слышишь? — прошептала я нашему маленькому деспоту. — Твой папа объявляет войну твоим капризам. Тебе придётся сдаться. У него… очень хорошие маги.

И, закрыв глаза, я сдалась сама. Потому что, возможно, он был прав. Возможно, одной силы воли и надежды на «скоро пройдёт» было недостаточно. И если в этом странном, жестоком, прекрасном мире Ада был хоть один способ облегчить эту пытку и не навредить тебе, малыш, то Белет найдёт его. Даже если для этого ему придётся перевернуть все лечебные чертоги вверх дном.

Врач прибыл через несколько часов. Он был не похож на придворных лекарей в вычурных мантиях. Это было высокое, сухое существо в простых серых одеждах, с лицом, напоминающим вытянутую маску из слоновой кости, и глазами цвета мутного янтаря, в которых плавали странные, геометрические зрачки. От него веяло не магией силы, а магией порядка, холодной и безличной. Он представился тихим, монотонным голосом: «Эмрис, из Чертогов Очищения».

Белет стоял у двери, как грозная статуя, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к каждому движению Эмриса, обещая неземные муки, если что-то пойдёт не так.

Эмрис не обращал на него внимания. Он велел мне лечь, расставил по комнате несколько прозрачных, дымчатых кристаллов, которые начали тихо гудеть, создавая в воздухе ощущение стерильной, вибрирующей пустоты. Потом он подошёл ко мне. Его пальцы, длинные и холодные, как прутики инея, легли мне на лоб, на виски, на пульс на шее. Я вздрогнула от прикосновения, но Белет только напрягся, не двигаясь с места.

Наконец, Эмрис опустил руки мне на живот. Он не щупал, а скорее сканировал. Его пальцы едва касались ткани моего халата, но я чувствовала под кожей странное, щекочущее холодом течение энергии. Он водил руками несколько минут, его янтарные глаза были закрыты, лицо — совершенно бесстрастным.

Потом он отстранился. Кристаллы перестали гудеть. Тишина в комнате стала оглушительной.

Эмрис повернулся сначала ко мне, потом — к Белету. Его голос по-прежнему был монотонным, лишённым каких-либо эмоций, что делало его слова ещё более ошеломляющими.

— Так, посмотрим… — он сделал небольшую паузу, будто сверяясь с внутренними данными. — Физическое истощение значительное. Энергетические резервы матери на пределе. Причина… — он снова положил холодную ладонь мне на живот, и на этот раз его безликое лицо дрогнуло — едва заметное движение бровей, которое у обычного человека было бы изумлением. — … нестандартная. Обычный токсикоз, даже у пар со смешанной кровью, редко бывает настолько изнуряющим. Но в вашем случае… он просто вдвойне отыгрывается на вас.

Он убрал руку и посмотрел прямо на меня, а потом перевёл взгляд на Белета, чьё лицо стало каменным от недоумения и нарастающей тревоги.

— Объяснитесь, — прорычал Белет, делая шаг вперёд. — «Вдвойне» — это как?

Эмрис кивнул, как будто ожидал этого вопроса.

— Двойня, — произнёс он просто. Чётко. Без обиняков. — Там двойня. Два плода. Два источника требований к вашей энергии, вашей силе. Два набора гормонов, вдвое сильнее влияющих на ваш организм. Ваше тело, леди, ведёт войну на два фронта. Отсюда и такая… интенсивность реакции.

Воздух из комнаты будто выкачали. Я услышала, как Белет резко, с шипением вдохнул. Сама я не могла пошевелиться, не могла дышать. Слова крутились в голове, не складываясь в смысл. Двойня. Два. Два малыша.

Я посмотрела на Белета. Он стоял, совершенно остолбеневший. Все его приготовления — к одному наследнику. К одной угрозе, к одной защите. А теперь… два. Его мозг, я видела, отчаянно пытался пересчитать всё: крепости, легионы, сады, опасности. Всё умножить на два.

Первой реакцией был не страх. Было ошеломление, граничащее с истерикой. Тихий, сдавленный звук вырвался из моей груди, и я поняла, что это — смех. Хихиканье, переходящее в лёгкие, бесконтрольные всхлипы.

— Д-двое? — выдавила я, глядя на Эмриса. — Вы уверены?

— Без сомнений, — ответил он. — Два сильных, чётких сигнала. Оба жизнеспособны. Просто… очень требовательны к материнскому ресурсу.

Белет наконец пошевелился. Он подошёл к кровати, опустился рядом и взял мою руку. Его пальцы были ледяными.

— Двое, — повторил он глухо, глядя не на меня, а куда-то в пространство перед собой. Потом его взгляд фокусировался на мне, и в его глазах, помимо шока, вспыхнула новая, ещё более дикая решимость. — Значит, нужно в два раза больше сил. В два раза больше защиты. И в два раза… больше всего.

Эмрис кивнул, как будто это было логичным выводом.

— Именно. Мой курс тонизирующих и стабилизирующих эликсиров будет также рассчитан на поддержку двоих. И диета. И режим. Всё — с поправкой на двойную нагрузку. — Он повернулся к Белету. — Князь, вам придётся следить за исполнением. Строго.

Белет кивнул, не отрывая от меня взгляда. В его глазах я читала уже не просто панику, а нечто монументальное. Он только что получил новую, удвоенную миссию. И он был готов к ней. Страшно, яростно готов.

А я просто лежала, прижимая ладони к едва округлившемуся животу, где, оказывается, бушевала не одна, а две новые, крошечные жизни. Страх отступал, сменяясь странным, оглушающим благоговением. Двое. Наше с ним продолжение. Вдвойне.

Тихий, срывающийся смешок вырвался у меня, глядя на эту картину: Белет с лицом полководца, планирующего осаду, а не беременность, и Эмрис с его ледяной, безличной серьёзностью, говорящий о «двойной нагрузке» как об инженерной задаче. Абсурдность ситуации перевесила шок и страх.

— Боги… — прошептала я, и смешок перешёл в лёгкую, нервную икоту. — Там двое…

И тут, как молния в ясном небе, мысль ударила меня, отняв остатки воздуха. Я замерла, уставившись в пространство перед собой, но видя не комнату, а давно забытые, похороненные в самой глубине души образы. Боль, острую и режущую, от той первой, страшной потери. Ту пустоту, что осталась после. Ту крошечную, несостоявшуюся жизнь, которую мы оплакивали втихомолку, каждый по-своему, но вместе.

Сердце ёкнуло, заколотилось с новой, бешеной силой. Я медленно подняла взгляд на Белета. Он уже смотрел на меня, и в его золотых глазах, помимо решимости, промелькнуло что-то знакомое — отголосок той же самой, древней боли.