Чтение онлайн

Лорел повернулась и пошла. Мне ничего не оставалось, кроме как плестись следом. Выйдя из здания, она повернула направо, прошла за угол и, остановившись у группы деревьев, спросила:

– Видите вон тот маленький белый домик?

– Ага. Это мой?

– Нет. Мой. Ваш в пятидесяти ярдах позади него. Я устроила так, чтобы вы были поблизости от моей хижины. На тот случай... если возникнут неприятности...

Лорел протянула мне ключ от калитки, и мы молча зашагали к выходу. Она показала место для парковки машин – чуть дальше по дороге.

Я прошел через калитку и повернулся к Лорел.

– Встретимся позже.

– Конечно, – сказала она.

– Возможно, мне удастся кое-что узнать о нашем друге там. – Я кивнул в сторону лагеря.

– Не лучше ли попробовать поискать в самом лагере?

– Не уверен. Мне все это кажется очень необычным, надо проверить пару версий.

После короткой паузы я спросил:

– Может быть, вы припомните что-нибудь о детективе по имени Пол Йетс?

Она отрицательно покачала головой.

– Из-за него вы должны ехать?

– Частично.

– Каковы другие причины?

– Вы спрашиваете, как заправский детектив, – улыбнулся я.

Помолчав секунду, девушка сказала:

– Счастливо, Шелл.

– Пока, Лорел.

Она пошла по тропе и вскоре исчезла за деревьями. Я подождал еще несколько минут и завел мотор. Путь лежал по Траверс-роуд, где желтая пыль вилась хвостом за «кадиллаком», и по Мейпл – до самого города.

По совести говоря, у меня нет серьезных причин сомневаться в правдивости рассказа Лорел. Она говорила так честно и искренне, а некоторые мои реплики ее явно обижали. Во всяком случае, было совершенно ясно – мне очень хотелось ей верить.

Эндон Пупелл и его молодая супруга обитали в «Горгоне» – дорогом отеле-пансионате на Сансет-бульвар между Голливудом и Беверли-Хиллз.

В паре кварталов от отеля я остановился на заправочной станции и, пока заливали бензин, позвонил из автомата миссис Редстоун. Хозяйка сама подняла трубку, и я назвал себя.

– О, хэлло, – сказала она весело, – я рада, что вы позвонили, мистер Скотт. Удалось что-нибудь узнать?

– Откровенно говоря, не уверен. Мне хотелось бы вас спросить насчет Сидни.

– Сидни? Что вы хотите знать о ней?

– Во-первых, я хотел удостовериться, что это она. Вчера вечером я думал, вы говорите о юноше.

– Нет. Сидни – моя дочь.

– Сидни Лорел Редстоун?

– Да. Откуда вам известно ее полное имя?

– Я видел ее.

– Надеюсь, не в Фэйрвью!

– Именно. Вы знаете, что она там?

– Ну конечно. Сегодня утром мы говорили по телефону. Кстати, я упомянула, что прибегла к вашим услугам.

– Это меня несколько озадачило. Ло... мисс Редстоун слышала что-нибудь о Поле Йетсе?

– Ни одной живой душе, даже ей, я не говорила о нем. – После паузы она продолжила: – Вы, конечно, понимаете, что я не очень распространяюсь о местонахождении Сидни. Вовсе не потому, что я против...

– Понимаю. Полагаю, что Вера и ее муж знают, что она в Фэйрвью.

– Вера, безусловно. Эндон тоже может знать, если Вера ему сказала. Я не уверена. – Она вновь выдержала паузу. – Как вы ухитрились узнать, где Сидни? Я думала, об этом никто не знает.

Я не выдал источник информации, но попросил ее дать словесный портрет Сидни. Ее Сидни и моя Лорел – мне очень понравилось это словосочетание «моя Лорел» – явно были одним и тем же лицом. Удовлетворив любопытство миссис Редстоун о странных событиях прошедшего вечера, разбитом «паккарде» и Гарлике в обмороке и пообещав возместить все убытки, я повесил трубку. По правде говоря, я повесил трубку после того, как миссис Редстоун приказала мне выкинуть из головы идею возмещения убытков.

Дверь открыла Вера Пупелл. Дежурный из роскошного фойе «Горгоны» позвонил наверх, и жалкий плебей получил позволение вступить в роскошные апартаменты. Вера была очень хороша вчера вечером, да и сейчас она оставалась в полном порядке. Но после того как я видел ее сестру, и особенно в натуральном виде, Вера была лишь еще одной прикрытой одеждой крошкой. Она была облачена в платье серого шелка с очень глубоким вырезом. Ну и что? Всего несколько минут назад я находился в окружении бесконечно глубоких декольте, и это меня слегка испортило.

Ее коротко остриженные светлые волосы выглядели так, – будто были уложены кем-то чрезвычайно модным и дорогим по имени Пьер или Артибелл. Искусно нарисованные губки контрастировали с бледностью лица.

Она явно принадлежала к типу урбанистической женщины.

– Я вас приветствую, – сказал я.

– Что вам угодно?

– Дружеский визит. Хочу задать пару вопросов. Не возражаете, если я войду?

– Пожалуйста, входите, мистер Скотт.

Вера явно не была вне себя от счастья, но, кажется, сердиться тоже перестала. Она подвела меня к невысокому дивану длиной футов восемнадцать и сама уселась рядом.

– Откуда вам известно, что моя фамилия Скотт? Мне кажется, я не называл ее вчера вечером.

– Некто сообщил мне вашу фамилию снизу из фойе. А я-то думала, вы детектив, – улыбнулась она.

Я растерянно поморгал.

– Иногда я и сам на себя удивляюсь. Боюсь, теперь я вынужден спросить – откуда вам стало известно, что я детектив? Это тоже сообщил некто?

– Эндон сказал. Вчера. Вы тот самый человек, который напал на большого, дурно пахнущего типа?

– Я привел его в бессознательное состояние, если вы это имеете в виду. А нападал он. Кстати, он не из числа ваших друзей?

– Никогда не видела его раньше. И, надеюсь, никогда больше не увижу. – Она презрительно сморщила носик.

Вера – очень милая девочка, между прочим. Там, в дверях, ее кожа казалась ужасно бледной, я же предпочитаю загорелую, и как можно больше.

Но сейчас ее кожа была скорее цвета свежих сливок, а вовсе не мертвенно-бледная, как я поторопился ее охарактеризовать вначале. Все-таки, надо признаться, я довольно ветреный тип.

– Эндон сообщил обо мне какие-нибудь сведения, кроме того, что я детектив? – поинтересовался я.

– Нет. Но, по правде говоря, он не был о вас чрезвычайно высокого мнения. – Помолчав секунду, Вера спросила: – Если вы детектив, что вы здесь делаете? И что вам надо было вчера в мамином доме?

Пришлось заняться сочинительством.

– Я оказался здесь в связи с человеком по кличке Гарлик. Мне надо обязательно его найти. Я обежал уже все возможные места. Но он либо уехал, либо залег на дно и не дышит.

– Ну, я уж точно ничего не знаю об этом типе.

– И слава Богу. Эндон дома?