Облачиться в шкуру волчицы
Шрифт:
Каждое предложение переписывал по несколько раз, старался подбирать формулировки поубедительней. Писал, составлял предложения, а сам представлял как обрадуется Мальвина, когда на её неуклюжие волчьи лапы будут надеты плотнооблегающие чёрные искусственные руки.
"Всё, что нам нужно, например, для оборотня-волка или оборотня-леопарда -- это дополнительная опция в рабочей на данный момент технологии наружного взаимодействия. Развивая это направление, мы можем с минимальным использованием ресурсов получать максимальную выгоду. Я надеюсь, на одном из ближайших советов найдётся время, чтобы обсудить моё предложение более детально".
Добавил старую видеозапись с превращением Сантьяго Диаса в козла и новую видеозапись с превращением Татьяны Филатовой в леопарда и отправил.
* * *
В записях присутствовали только козёл, черепаха, кабан и кайман, но уже экспериментально оказалось доказано, что существуют ещё оборотни-волки и оборотни-леопарды. Поскольку уже установили, что у оборотня должна быть связь с его животным, то, очевидно, три сотни лет назад оборотни в Пуэрто-Рико могли обращаться лишь в тех животных, которые там водились, вот и упоминаются в записях только эти четыре вида оборотней.
У Сантьяго рябило в глазах от одних и тех же комбинаций, которые он до зелёных точек в глазах оттачивал, пытаясь найти в себе каймана, кабана или черепаху. А, выходит, вместо бесконечной акробатики ему следовало бы заняться поисками связей с как можно большим количеством животных и тогда среди них, возможно, нашёлся бы кто-нибудь "его".
– Эмбер, ты давно была в зоопарке?
– однажды спросил Сантьяго свою девушку.
– Давно.
– Давай съездим?
И они поехали.
– Сэнти, это смешно, - сказала Эмбер, когда Сантьяго присел рядом с клеткой с ягуарами и принялся что-то им рассказывать. Он знал, что это она любя.
– Сэнти, ты сумасшедший, - сказала Эмбер, когда Сантьяго двадцать минут подряд пытался зеркально повторять все прыжки и кривляния неугомонного шимпанзе, глядя тому в глаза. Он знал, что это она ещё сильнее любя.
– Сэнти, это может плохо кончиться, - сказала Эмбер, когда Сантьяго кормил с руки пятнистого белохвостого оленя. Он знал, что это она вообще очень сильно любя.
– И меня тоже запишите, - вздохнув, сказала Эмбер, когда Сантьяго попросился в волонтёры катать малышей на пони по воскресеньям. И он убедился, что не ошибся три предыдущих раза.
Не забыл Сантьяго и о черепахах, кайманах и кабанах и - на всякий случай, мало ли что - козлах. Никаких особых связей ни с кем из животных пока не ощущалось, но, кто знает, контакт мог произойти и незаметно для Сантьяго, про это в записях ничего не говорилось, а личный опыт его, Мальвины и дрессировщицы леопардов был совершенно разным, так что ничего определённого сказать было нельзя. Теперь он станет наведываться в зоопарк регулярно, сходит на выставку селькохозяйственных животных, повозится ещё с домашней козой родителей, напросится на прогулки с друзьями, у кого крупные собаки и, конечно, продолжит поиски верной комбинации. На то, чтобы превратиться в козла у Сантьяго ушло около пятнадцати лет, и на поиск нового животного может уйти не меньше.
* * *
В начале июня поступила новая порция данных от Хавьера. Он справился примерно с половиной страниц, обнаруженных в музее. Речь на вырванных страницах шла о кайманах и начиналась с предупреждения, что перевоплощение в каймана слишком опасно. Дальше описывалась техника перевоплощения, и по сравнению с черепахой, кабаном и козлом, это было плёвое дело: долгие медленные раскачивания из стороны в сторону, затем плавно опускаешься на землю и несколько раз перекатываешься через бок. Сложности начинались после: превратившись в каймана, ни один оборотень не мог поймать зов человека и перевоплотиться обратно. Ни один.
"Всё-таки действительно кайманы" - подумал Артур.
"Почему-то я не удивлена" - подумала Мальвина.
"Кажется, я понял в чём тут дело" - подумал Олег.
Устроили своеобразное собрание бывшей лаборатории ММЧ: Артур и Олег встретились у Артура дома, а Мальвина подключилась по "скайпу". Предвосхищая, что Мальвина может завести свою любимую упадническую песню о том, что все люди из "вечных животных" умерли, Артур заговорил первым:
– Конечно, вы все заметили, что ситуация с оборотнями-кайманами напоминает Мальвину. Но, по-моему, они совсем не похожи на остальных "вечных животных", и я очень сомневаюсь, что все их люди умерли при первом же перевоплощении. Эдакие кайманы-убийцы получились бы. Я склонен считать, что у оборотней-кайманов есть какое-то особое свойство, которое есть и у волков, но нет у черепах, козлов, кабанов и леопардов.
"Особое свойство отдавать свою человеческую жизнь за одно перевоплощение" - напечатала Мальвина.
– Твоя версию исключать нельзя, - вставил Олег.
– Но у меня есть более оптимистичное объяснение.
"Ну, разумеется, - подумала Мальвина.
– Легко оставаться оптимистом, когда ты просто так, сторонний наблюдатель. Вот если бы он..." Перед экраном ноутбука появился чистый лист бумаги. Олег разместил его так, что Мальвине хорошо было видно.
– Вот смотрите, - он нарисовал две ямы, одну глубокую, одну мелкую, и рядом с глубокой поставил букву "Ч", а рядом с мелкой - "Ж". Затем пояснил:
– Мы всегда предполагали такую ситуацию. Всегда считали, что основное состояние оборотня -- человек, что именно человеческая яма глубокая, а яма животного - мелкая. А если на самом деле иногда бывает наоборот?
– Олег зачеркнул обе буквы и теперь возле глубокой ямы поставил "Ж", а возле мелкой - "Ч".
– Если у оборотней-кайманов и оборотней-волков основное состояние не человек, а животное. Если у Мальвины волчица сидит в глубокой яме, а человек -- в мелкой, то это одновременно объясняет и то, что в состояние волчицы ей было проще попасть, и то, что ей сложнее из него выбраться.
Артур и Мальвина притихли, переваривая услышанное.
"Сложнее или невозможно?" - подумала Мальвина.
"Значит, осталось разобраться, как Мальвине выбраться из её глубокой ямы" - подумал Артур.
В свете новой теории, Мальвина взглянула на ситуацию с философской точки зрения. Взять, к примеру, Сантьяго или дрессировщицу Татьяну Филатову. Они с детства проходили акробатическую подготовку, много лет учились выполнять сложные трюки. Именно благодаря своим точным пластичным волнам и мастерски выполненным трюкам они сумели вырваться из своих глубоких человеческих ям. Ей же, как и оборотням-кайманам, чтобы выбраться из своих мелких человеческих ям, таких сложных трюков выполнять не пришлось.
Выходит, лёгкость, с которой Сантьяго и Татьяна ловили в себе зов человека, была наградой за усилия, которые они потратили на то, чтобы научиться превращаться в животных. А её, Мальвинина, невозможность вернуться в состояние человека -- своеобразная плата за то, что стать животным ей оказалось слишком легко.
Конечно, логика получалась немного обратная -- ведь оборотни не выбирают глубины своих ям, они определяются природными данными и, возможно, стечением обстоятельств. И, тем не менее, в таком вот философском дополнении к основной теории, Мальвине виделась своя красота.