Чтение онлайн

— Нет, не видел. Но я и как Эдуард в неё садится не видел! Я Горского реанимировал, не до того было. Только к нам этот тип точно не садился.

— И всё же он там, — потряс фотокарточкой Ключник, — был?

— Вроде был. Почему-то отложилось в памяти, что он с Эдуардом в одной машине приехал. Уехать тоже с ним должен был, но это надо у морских пехотинцев уточнить.

— А до этого ты его встречал?

Я кивнул.

— Да, у Фонарного моста, перед тем как меня в «Асторию» отправили.

— С кем он был?

— С Эдуардом.

— А не с Кучером? — внезапно выстрелил вопросом опер.

Я пожал плечами.

— Они все вместе были. Но из Новинска мы втроём прилетели, поэтому я решил…

Зак оторвался от протокола и уточнил:

— А в Новинске этого гражданина встречал когда-нибудь? В институте или учебном центре?

— Нет, не припомню, — решительно ответил я. — А в чём дело-то?

Думал, ответа не дождусь, но Михаил Ключник вдруг с неприятной ухмылкой заявил:

— Видишь ли, студент… После того, как удалось поднять из канала взорванный автомобиль, в нём были обнаружены останки лишь двух тел: водителя и Эдуарда Соловца. И что ты на это скажешь? Есть какие-нибудь идеи на сей счёт?

— Нет, — признал я и, противореча самому себе, предположил: — Может, третьего взрывом выбросило?

— Допустим, — согласился со мной опер. — А осколки? Куда подевались осколки, если в машину попала авиабомба?

Ситуация в один миг до предела обострилась, по спине побежали струйки горячего пота, потенциал дрогнул, и лишь каким-то чудом получилось погасить вызванные этим колебания. Я не дёрнулся, не натворил глупостей, только присвистнул:

— Дела-а-а!

— Не дела! А дело! Подсудное дело! — заявил Ключник и угрожающе навис надо мной. — И ты пока ещё можешь пройти по нему свидетелем! Ну? Что скажешь? Видел этого типа раньше? В институте, а? Он ведь оператор, так?

— Оператор, — подтвердил я и не утерпел, встал со стула. — Только не надо меня ко всему этому приплетать! Я Горского реанимировал! И оператора этого второй раз в жизни видел! А машину кто угодно подорвать мог! В столице бои шли!

Аргумент мой оперу убедительным отнюдь не показался.

— В том районе мятежников не было! — заявил он.

— Точно знаете? — бросил я в ответ. — На следующий день наш штаб обстреляли, а та округа полностью республиканскими силами контролировалась!

— Как по писанному излагаешь! — ухмыльнулся Ключник. — Готовился?

— Да бросьте! — возмутился я уже без всякого наигрыша. — Это же чистая логика!

— Значит, в несознанку решил уйти? Напрасно!

Мы начали мериться взглядами, мне даже захотелось на всякий случай задействовать схему усиленного заземления, но Романа Иосифовича наша пикировка уже успела утомить.

— Распишитесь, Линь! — потребовал он, запротоколировав мой ответ, затем потянулся к телефонному аппарату. Трижды крутнул диск, прижал трубку плечом к уху и проставил отметку на бумажном квитке пропуска. — Это Зак! — сказал следователь невидимому собеседнику. — Сопроводите посетителя на выход.

Я забрал пропуск, перебросил полушубок через руку и отступил к двери.

— Ещё увидимся, студент! — с недоброй ухмылкой бросил Ключник. — Раньше, чем ты думаешь!

А вот Роман Иосифович определённо решил дать мне ещё один шанс.

— Гражданин Линь! — вздохнул он, возвращая трубку на рычажки. — Пока ещё у вас есть возможность одуматься и пойти на сотрудничество со следствием. Пока ещё мы можем отправить всю эту писанину, — он похлопал по стопке протоколов, — в корзину для бумаг и оформить явку с повинной. Но как только вы покинете этот кабинет, такой возможности уже не будет. Тогда уже вас ничего не спасёт.

— Суд всегда принимает во внимание искреннее раскаяние, — поддакнул следователю Ключник. — Ты ведь не идейный враг, тебя во всё это обманом втянули!

— Во что — во всё?

— Ты знаешь, студент. Ты знаешь, — недобро осклабился опер.

На миг я ощутил себя зверем, угодившим в западню, но наваждение тотчас отпустило и вернулась ясность мысли. Если я и был зверем, то отнюдь не тем, которого пытались обложить загонщики.

Альберт Павлович! Их целью был Альберт Павлович!

И раз уж моему куратору до сих пор не предъявили никаких обвинений, то улик против него нет, одни только подозрения. Вот и пытаются ловить рыбку в мутной воде!

Пусть их! Я ничего не знаю и ни в чём не замешан!

Ничего и ни в чём!

В ожидании, пока за мной явится помощник дежурного, я самым натуральным образом взмок. Стоял, сопел, усиленно демонстрировал невозмутимость. Зак оставил попытки расколоть меня, Ключник тоже угомонился, лишь в самом конце, когда уже распахнулась дверь, он сказал:

— Покайся, студент! Облегчи душу, пока есть такая возможность!

Я оставил это провокационное высказывание без ответа и молча покинул кабинет, даже прощаться не стал. Хотелось как можно скорее покинуть комиссариат, вот и свернул к лестнице, но сопровождающий резко бросил:

— Не положено! — И рукой указал в сторону лифтов.

Пришлось заходить в модерновую кабину подъёмника с глухими металлическими стенками и рядом кнопок на панели управления. Помощник дежурного утопил одну из них, створки с лязгом захлопнулись, лифт дрогнул и пошёл вниз. Запахло чистящим средством, только не обычной хлоркой, а каким-то дорогим, с тонким лимонным ароматом. Я принюхался, чихнул и вернулся к своим невесёлым раздумьям. Зря! Когда запах сгустился и заставил сбиться дыхание, стало слишком поздно что-либо предпринимать.

Дверцы распахнулись, за ними обнаружился не вестибюль первого этажа и спешащие по делам сотрудники комиссариата, а глухой коридор и двое в противогазах. Меня враз оплели и обездвижили силовые жгуты, а попытка обратиться к собственному потенциалу обернулась неудачей.

Сверхэнергии я больше не чувствовал! Не мог ею управлять!

Тогда и сообразил, что пахло в кабине лифта лимоном отнюдь неспроста.

Зараза! Да меня накачали блокиратором!

Я дёрнулся, но силового воздействия перебороть конечно же не сумел, и помощник дежурного без всякой спешки извлёк из кармана шприц, воткнул мне в шею иглу и до упора утопил поршень. Аж огнём обожгло!