Чтение онлайн

– Вы! – Зинаида указала на парочку, что переплелась стеблями и листьями, разве что не чавкала, доедая остатки тли. – Давайте к калитке и… нет, а ты, раз не успел пока укорениться, тоже к дому.

Помидоры послушно двинулись в указанном направлении. Зинаида повернулась к соседу и смерила его взглядом.

– А ты…

Показалось, Рагнар отступил на шаг.

Показалось, конечно.

С чего ему бояться Зинаиды? У него вон и сила. И топор… и вообще.

– С тебя чай, только нормальный, без всяких там снотворных зелий…

Женщина следила за каждым его движением. И Хиль, которая, конечно, не упустила момента, тоже наблюдала. Забралась на табуретку, уселась, упираясь в неё и руками, и ногами, и позёвывала широко.

Чай Рагнар заварил.

Подумал, что надо бы что-то к чаю сделать, потому что невежливо так. Но стоило взять в руки хлеб, как женщина грозно нахмурилась:

– Только не секирой!

– Почему? Я уже приловчился…

– Дай сюда, - хлеб женщина отобрала и указала на своё место. – Садись. И где нож? Нормальный, а то… мало ли, кого ты этим резал. Нет. Не отвечай, я не настолько пока хочу знать, кого ты резал.

– И это правильно.

– Но секиру, прежде чем хлеб рубить, надобно почистить… и вообще, надо мыть руки и… - она запнулась. – Думаю, мысль понятна.

– Понятна, - ответила за него Хиль, широко зевая. – Вы не думайте. Дядя просто переживает… тут такой… давнее дело. Рода.

– И связано оно с моей свекровью?

– Именно.

Вспоминать больно.

Ему говорили, что со временем боль утихнет. Ему вообще много чего говорили, а он не слушал. Знал, что не утихнет. И потому просто взял и убрал эти воспоминания, будто их и не было.

Запер.

А они вот никуда не исчезли. И теперь придётся снова.

– Дело в том, что ваша свекровь, - голос Хиль звучал звонко и спокойно, - ведьма. Я имею в виду, она самая настоящая ведьма.

– И она отправила тех. существ? Что это вообще такое?

С тупым ножом женщина управлялась так же ловко, как с растениями.

– Призрачная стая, - Рагнар сумел сказать эти слова, а значит, сможет и другие.
– Ведьма сперва лишает человека разума, заодно и жизненные силы тянет, а после забирает и душу.

– Это запрещённая магия, - подала голос Хиль.
– Даже сами ведьмы пришли к пониманию, что нельзя покушаться на душу. Можно отнять часть сил или даже забрать несколько лет жизни. Даже всю жизнь при определённых условиях. Но не душу. Это древнее знание.

И ведьма ему под стать.

– Когда-то давно, - Рагнар понял, что больше не сможет молчать.
– У меня была семья. Наш мир отличается, хотя не так, чтобы и сильно, пожалуй. Все миры чем-то отличаются и чем-то похожи.

И Хиль не стала перебивать, пусть ей явно хотелось что-то сказать, но она смолчала.

Кивнула вот.

Вздохнула.

– Если верить сказаниям, когда-то бог огня взял в жёны Хозяйку северных ветров. И для неё построил особые чертоги. Там сизое море и скалы. И соль оседает на камнях ранней сединой. Там берега круты, а морские змеи стерегут пути, защищая земли от чужаков. И потому на носу кораблей ставят деревянные змеиные головы, чтобы показать, что мы этого рода и этой земли.

Женщина подперла щёку рукой.

– Земля там была холодна, но когда у богов появились дети, то Отец взял частицу своего сердца и огня, чтобы отдать её вулканам. Огонь согрел источники. И земля очнулась ото сна. Мой род начался там, где родилась легенда.

И отец когда-то рассказывал её Рагнару. А Ялинка ныла, что не хочет про огонь, что про любовь надо, которая та самая, единственная.

– С тех пор многое изменилось. Люди расселились по всем островам, а многие связали меж собой. И другими мирами. Мы торговали, ибо предвечное пламя горело не только в вулканах, но и в кузнечных горнах моей семьи. В ней всегда рождались знатные мастера, способные слышать и металл, и огонь. Но иногда - некроманты.

– Как ты?
– уточнила женщина.
– Это ты оживил Вишню? Хотя нет. Ты сейчас пришёл, а она умерла давно. И если бы это ты, то поднял бы не такой. Нет, она была бы костяком, а не вот… Извини. Продолжай.

– Имя моей семьи было хорошо известно. Как и то, что мы сберегли искру Предвечного пламени. И знания.

Боль бывает разной.

Эта вот – светлая. Почему-то вспоминается дым, но тот, что поднимался над кузнями. И тянулся к морю, чтобы упасть на волны пуховым одеялом. И то как вздыхало оно, сизое, поднимала волну за волной, словно играя, пробуя этот дым на вкус.

– Знания передавали от отца к сыну… так уж повелось, что кто-то да рождался способным слышать пламя.

– Не все?

– Нет… мой дядя стал мореходом. Он умел слышать голоса волн, читал их узоры. Ему не нужно было карт и звёзд, чтобы отыскать свой путь. И тот увёл его далеко. Я даже не знаю, куда, потому что морей много. Помню, он рассказывал, что они все – часть единого, великого, того, что было сотворено с первым миром, а после разлилось по прочим. И он желал добраться до истока.

Звучало…

Как звучало.

– Он жив, я чую. Но и только. Он ушёл давно и, возможно, перестал быть человеком. Тот, кто слышит голос стихии, рано или поздно станет её частью. Это его судьба. И его дорога. А мой прадед был некромантом, как и дед по материнской линии. Хотя сама она приняла светлую кровь и светлый дар.

У этой боли был голос матери, тихой её песни, которая вплеталась в нить. И скакало веретено, вверх-вниз, вверх-вниз. Пальцы вытягивали и скручивали шерсть.

А ещё силу.

– Я был старшим в семье. И родился с тёмным даром. После появилась сестра. Ялинка. Мать Хиль.

Племянница тихо выдохнула.

– А младшим был Бьорни. Огонь сразу признал его. Говоря по правде сперва мне было обидно. Некромант… что за дар такой? На кой он мне? В кузницы не зайти, огонь злится, дышит искрами. Матушка тоже ворчит, когда подхожу во время волшбы, потому что мешаю, рушу, а то и вовсе вытягиваю силу. Люди… некромантов нигде особо не жалуют. Правда, в семье меня любили. А потом, когда я убил первую тварь, я понял, что и такой дар нужен. Что мой путь, пусть и отличен от того, который выбрал бы я сам, но отнюдь неплох. И я решил, что род будет гордится мной.

– Дядя стал самым молодым магистром некромантии за всю историю! – влезла Хиль.

– Да, сил мне перепало изрядно, а учиться я всегда любил.

– И что случилось?

– Случилось, - Рагнар поднял взгляд. – У отца был старый товарищ, с которым он по молодости ходил к далёким берегам. Хороший друг. Верный. Надёжный. Когда-то они даже кровь смешали, назвавшись братьями. И узы эти с годами не ослабли. Он ездил с отцом выкупать невесту. И вёз её на своём корабле. Он первым поднимал кубок во здравие. Он нянчил меня. И учил держать секиру. Он её и выковал, как это водится, пусть и не зачарованную Предвечным пламенем, но всё одно, самую первую.