Чтение онлайн

Столкнувшись с возражениями, Риббентроп высказал все же пожелание о том, что весной 1943 года Япония должна будет неожиданно напасть на СССР, а Германия в это же время сможет осуществить высадку своих войск на Британских островах. Таковы были планы «оси» летом и в начале осени 1942 года. Однако события на полях сражений пошли по иному сценарию. Разгром немецких войск под Сталинградом и капитуляция Паулюса были шоком и для Германии, и для Японии. Как и следовало ожидать, поражение под Сталинградом усилило давление на Японию со стороны Германии. Однако японцы были теперь еще более уклончивы. Их ответ сводился к одному и тому же обещанию: «Япония будет неуклонно усиливать подготовку к войне против СССР».

Изменилось, однако, положение и самой Японии, так как американское контрнаступление началось раньше, и оно было более мощным, чем ожидало военное руководство Японии. Летом 1943 года американские вооруженные силы нанесли японцам несколько мощных ударов в разных местах. Американское командование могло концентрировать превосходящие силы то в одном, то в другом месте на огромном пространстве Тихого океана, и Япония теряла один за другим захваченные ими острова.

Год назад японский флот легко захватил эти острова и господствовал в океанских просторах. Но теперь превосходство в военно-морском отношении переходило к США, и Япония не могла оборонять все те острова и архипелаги, которые она захватила. Ее силы были разбросаны на громадных расстояниях друг от друга. Японское руководство попыталось создать какие-то новые правительства в Китае, Бирме и на Филиппинах. Началась подготовка даже к созданию «Временного правительства свободной Индии». Шла подготовка к проведению большой конференции стран «Великой Восточной Азии». Но все это не прибавляло мощи японским вооруженным силам.

Огромным разочарованием для Японии была капитуляция Италии, одного из главных участников «Антикоминтерновского пакта» и «оси Берлин — Рим — Токио», Но еще большим разочарованием для Японии стали результаты летних сражений на советско-германском фронте. Японские военные эксперты предполагали, что Советский Союз летом 1943 года будет обороняться и начнет новое наступление только зимой — в ноябре или декабре.

После Курской битвы в июле — августе 1943 года думать о нападении на СССР было бы уже полным безумием. Уже в 2003 году в связи с 60-летием этой битвы японский военный историк Аривара Кавагоэ дал большое интервью одной из российских газет. Он, в частности, сказал: «Японское военное командование было обескуражено еще исходом битвы за Сталинград. Но после поражения Германии под Курском Япония отказалась от плана нападения на СССР с востока. Разгром лучших дивизий вермахта и СС на Курской дуге означал, что дислоцированная в Маньчжурии Квантунская армия должна быть полностью переориентирована на новую задачу — оборону завоеваний империи в Китае. Премьер-министру генералу Тодзио, его советникам и штабу именно летом 1943 года стало ясно, что Япония не может вести наступательную войну против СССР ни при каких условиях. Великое сражение под Курском доказало, что Япония выстроила армию, которая оказалась бы абсолютно небоеспособной на больших открытых пространствах. И даже самые воинственные генералы осознали, что тягаться с Советской армией для почти миллионной Маньчжурской группировки — самоубийство. Япония смогла создать превосходный военно-морской флот и авиацию. Японская армия отлично воевала на больших и малых островах, в джунглях и на рисовых полях десятка азиатских стран. Однако японцы так и не смогли создать ни среднего, ни тяжелого танка, сравнимого с боевыми машинами других держав. В структуре вооруженных сил отсутствовали бронетанковые дивизии. В плачевном состоянии находилась артиллерия, особенно тяжелая. Соответственно, не было никакого практического опыта взаимодействия разных родов сухопутных войск на поле боя. Категорически не хватало автотранспорта и современных средств связи. И когда генштаб в Токио проанализировал сражение, в котором сошлись почти два миллиона человек с сотнями тысяч автоматов и пулеметов, использовались десятки тысяч танков, бронемашин, мотоциклов, грузовиков, полевых раций, минометов, ствольных, ракетных и самоходных артиллерийских установок, то стало окончательно ясным, насколько устарели методы ведения войны японцами» [345] .

На протяжении всей войны между Сталиным и Рузвельтом, а также между Сталиным и Черчиллем происходила интенсивная секретная личная переписка, в которой сначала редко, но потом все чаще и чаще поднимались вопросы, связанные с войной на Тихом океане и с Японией. Рузвельт регулярно информировал Сталина о характере и масштабе проводимых американцами военных операций: в Бирме, Китае, на Филиппинах, на островах Тихого океана. В 1943 году чаша весов все более и более склонялась в пользу США: американцы топили больше японских военных кораблей, чем Япония могла строить новых. Американцы теряли также немало кораблей, но новых строили еще больше.

Продолжалась и американская помощь Советскому Союзу. Нашей стране были переданы 20 торговых кораблей США, которые под советскими флагами продолжали доставлять во Владивосток военные грузы. Японский флот не решался топить эти корабли, которые плыли по преимуществу с советскими экипажами. Конечно, не обходилось без разного рода инцидентов.

Было подсчитано, что с декабря 1941 и по апрель 1945 года японцы около 200 раз останавливали и досматривали советские суда. Несколько судов в эти три с половиной года были потоплены японскими подводными лодками. Однако называть это войной Японии против СССР на море все же нет оснований. Такого рода провокации происходили и на линиях, разделяющих войска ДВО и Квантунскую армию. Задача состояла в том, чтобы держать СССР в напряжении, препятствуя переброске советских военных подразделений на Западный фронт. Но это не было войной.

Советская разведка в Маньчжурии старалась следить за теми масштабными работами, которые проводились Квантунской армией. Было видно, что в 1943 году главные усилия японцев были направлены на создание прочной системы укреплений. К середине 1945 года они построили вдоль границ с СССР и Монголией 17 глубоко эшелонированных укрепленных районов. На линии в тысячу километров Квантунская армия имела около 8 тысяч долговременных сооружений [346] . Япония готовилась теперь уже не нападать, а защищать свои новые владения в Северном Китае.

Первая встреча трех лидеров «Объединенных наций» Рузвельта, Сталина и Черчилля состоялась, как известно, 28 ноября-1 декабря 1943 года в Тегеране. Главной проблемой для всех был в это время вопрос об открытии Второго фронта в Европе. Но были обсуждены и проблемы войны на Тихом океане. В статье «Обещание мирового масштаба» известный российский исследователь проблем Второй мировой войны Анатолий Кошкин писал, что именно на Тегеранской конференции состоялся первый серьезный разговор о возможных результатах разгрома Японии, в том числе и для территориальных прав и претензий СССР на Дальнем Востоке. Показательно, что инициативу такого разговора проявили западные союзники. Это был очень осторожный, «прощупывающий» разговор. Речь шла, в частности, о том, что советский флот не должен быть заперт японцами на Дальнем Востоке, а мог бы свободно действовать во всех морях и океанах. Подводя итог этому предварительному обсуждению, Черчилль заявил, что является «совершенно очевидным, что Россия должна иметь выход в теплые моря». Он особо отметил, что «управление миром должно быть сосредоточено в руках наций, которые полностью удовлетворены и не имеют никаких претензий» [347] .

Это высказывание было понято Сталиным и советской делегацией как согласие на пересмотр положений Портсмутского мирного договора, по которому Россия лишилась части своей территории на Дальнем Востоке. Но и Сталин, отвечая на вопрос о его отношении к Каирской декларации США, Великобритании и Китая, в которой, в частности, отмечалось, что Япония должна быть лишена всех завоеванных и оккупированных территорий, заявил, что «русские, конечно, могли бы к этой декларации кое-что добавить, но после того, как они станут активно участвовать в военных действиях на Дальнем Востоке».

Как пишет А. Кошкин, хотя обещание Сталина в Тегеране не было сделано в общей форме и он уклонился от обсуждения вопросов конкретной координации будущих совместных операций на Дальнем Востоке, командование вооруженных сил США отнеслось к словам советского лидера с большой серьезностью. Были внесены серьезнейшие коррективы в военные планы западных союзников. Так, например, было решено отказаться от широкомасштабного наступления англо-американских войск в Юго-Восточной Азии. В своем стратегическом планировании западные союзники решили вообще исключить крупные сухопутные операции и действовать в основном силами военно-морского флота и военной авиации. Союзники исходили из предположения о том, что разгром японских войск на материке возьмет на свои плечи Советский Союз.

1944 год был годом побед союзников на всех фронтах. Вышли из войны и присоединились к антигитлеровской коалиции Италия и Финляндия, Румыния, а позже и Венгрия. Однако сопротивление, которое продолжали оказывать Германия и Япония, оказалось очень упорным, и все победы приходилось оплачивать большой кровью. «Мы захватили с довольно тяжелыми потерями остров Сайпан, — писал Сталину Ф. Рузвельт 21 июля 1944 года. — В данный момент ведем операции по захвату Гуама» [348] . «Ваше послание получил, — писал в ответ Сталин. — События на нашем фронте идут весьма быстрым темпом. Люблин, один из крупных городов Польши, занят сегодня нашими войсками, которые продолжают двигаться вперед» [349] .

Поражение Японии у Марианских островов и потеря островов Сайпана и Гуама стало крупным поворотом в войне на Тихом океане. Уже в июне 1944 года американские военно-воздушные силы совершили свои первые налеты на различные цели в самой Японии, но с территории Китая. Марианские острова были более удобным плацдармом для таких налетов. К тому же в сражениях лета 1944 года Япония потеряла значительную часть своих ВМС и ВВС. Кабинет генерала Тодзио ушел в отставку, а сам генерал Тодзио был уволен в запас. Однако, несмотря на рост пацифистских настроений, война продолжалась. Никто в японских высших военных и политических кругах не помышлял еще о возможности безоговорочной капитуляции. Такие же настроения были и в ближайшем окружении Гитлера.