Чтение онлайн

Вий закатил рукав и потер едва заметную наколку на запястье — «21156» там было написано. Первый раз я ее увидал. Она перьями у него скрыта была всегда. Вот это да! У Вия кличка — Сыч! И имя он сам себе придумал! И усыновили его. Детприемник какой-то. Циферы эти на руке... Интересно мне стало до жути.

Дядька вздохнул, сел на лавку и опустил глаза. Он положил свой автомат себе на колени и пальцами погладил цевье. Красивое, из дерева. Лак еще целый. Только в нескольких местах скололся. — Вот славное оружие раньше делали! Сколько лет прошло, а до сих пор, будто вчера с завода. И также исправно служит людям! Кажется, и не было ничего. Ни войны той сучьей, ни разрухи столетней. Выживали люди, как могли... Потом мутации. Много разного тварья понародилось. Бывали случаи, что и при жизни люди менялись. Был человек — и тварью обратился! Болел сильно, мучился, а потом враз когти и пасть звериная. Ужас, что творилось! Много тогда беды было. В лесу, тоже звери многие мутировали. Собаки были — словно лошади! В стаи сбивались, на людей охотились. Медведи... Это не те, что обычные. Тогда были такие. Другие. Не знаю, что за зверь такой, и из кого он мутировал, но их «медведями» называли. Здоровенная тварь, силище огромная. Да еще и ядовитая! Спасу от них не было. Воевали с ними даже. Отряды собирали специальные. Охотничьи! Убивали медведей тех конечно, да выживало охотников мало. Такие дела были... Тогда, и я родился. Жил поначалу на свалке, что между Дмитровкой и Горным. Там меня Пак и нашел. Имя у него такое было: Пак! В годах уже мужик этот был. Сам невысокий такой, лицо у него плоское и глаза узкие. Но не монгол. Другой! Кореец он. Он бандюком был... Нет, скорее — жуликом! Подворовывал, да продавал всякое. Что намутить смог. Приютил он меня у себя. В доме стареньком мы жили. На краю Дмитровки. На другом краю. — Вий махнул рукой в южном направлении. — Не видно отсюда даже! Пак меня «карманником» научил. Я тогда совсем-же мелкий был. Вот на базаре по карманам и шнырял. Потом, как узнал Пак, что я шустрый, и в темноте вижу, так он меня по хатам бомбить научил. Ночами в дома я чужие влазил и оббирал там все, что ценного найти мог. Бывало, что и хозяева дома. И шум могли поднять. А мне никак нельзя было, чтобы я попался! Нож у меня был с собой. Тогда...

Помолчал дядька. Вздохнул тяжело. Затем продолжил: — Умер тот Пак... Я на улице жить стал. С такими-же бродягами закорешился. Со сверстниками. Сами мы бандитствовать начали. Вроде зажили. Хатой обзавелись. Жратвы валом стало. Наедались. Планы на зиму строить начали. Радовались! Но не долго. Патруль нас схватил. И в детприемник! Работать нас там заставляли. Насильно, много, тяжело! А сбежать — нельзя было. Собаки у них прирученные были. Вот они собаками, того, кто сбежал и искали. А как ловили, — вешали его! Прямо во дворе детприемника. На дереве, веревкой, да за шею! Чтобы мы видели, да не повадно нам было. Так-то жилось... Тогда меня Семен и выкупил оттуда. В Горное мы с ним приехали. Их семья там жила. Дом хороший, хозяйство, кролики. Вкусные! — Вий даже облизнулся от воспоминания о кроликах. Затем он как-то враз погрустнел. Осунулся даже как-то. — Сестренка у меня там еще была. — говорит. — Сводная. Даша ее звали... И мама была. Мария. Рисовать меня учила. Да случилось недоброе... Нету их уже давно. — сказав это, Вий замолчал. На его глазах проступили слезы.

Он так и остался сидеть молча. Видимо эти воспоминания, вызывали в нем очень глубокие, тяжелые чувства. Я тоже молчал. Думал все. Вона как! У человека жизнь-то тут прошла. Детство! А сейчас вот, вернулся он сюда, и душа у него болит... Сиротой стал с детства самого. И бандитом был, выживал, как мог. И про семью он вспомнил, и про сестренку, и про маму. Вот и сидит. И слеза у него по щеке. Утер ее дядька. Стыдно ему навроде, а унять не может. Бывает так. Сам твердым быть стараешься, а душу раздирает! Огнем душа горит. Боль там неуемная сидит. Сидит она там, сидит, вроде удерживаешь ее, а приходит момент и вырывается она! Вот и капают слезы сами по себе. Видать и у дядьки такая боль в душе сидит. Другими глазами я на него посмотрел. Будто вот, был все время рядом такой жесткий, твердый человек. Будто и не было в нем такого мягкого. А сейчас, вроде такое теплое в нем вырвалось, выползло! Душу вывернуло. До слез проняло! Жалко мне дядьку стало прям! Обнял я его так аккуратненько. — Та брось ты это, бать! — говорю. — Все же хорошо! Ты вот вырос, меня вырастил-воспитал. Вот, сейчас дело вместе делаем. Ну а то, что было, дык — не вернешь уже! И людей не вернешь. Поминай словом добрым. И маму, и сестрицу Дашу. И всех. Им там на небесах, всяк приятно будет!

Обнял меня Вий в ответ, по спине похлопал рукой. — Спасибо тебе... СЫН! — говорит. Смутился маленько... Улыбнулся. Ну, посидели еще. Так, немножко. Помолчали. Глаза он на меня поднял, да еще чего-то сказать хотел...

Шарах! Проскребли когти по крыше. Ни с чем не спутаю этот звук! Точно также драли когтями по кабине Урала в Славном. Только сейчас, у нас на крыше шипы. Подарочек, приготовленный специально для таких вот! Завижжяла гадина, заскулила. Видать несладко пришлось! Однако, борозды когтищами оставила. Прорезала железо и дерево вспорола. Узенькие лучики солнца пробились сквозь прорези. Сильная тварь! Один коготь застрял и так и остался торчать из крыши. К нам остряком внутрь. Как игла. Серый, да острый! Еще по крыше затарахтели. Снова шипение и вой! И понеслась. Не до разговоров нам стало...

Отовсюду! Прыгали, бросались, шипели, ревели, выли. И откуда эта нечисть взялась? Тихо же было! Мужики палить начали. Да во все стороны! Нихера не понятно. Че, где, откуда... Кажется с крыш на нас прыгали. Или с деревьев, что вдоль дороги! Васяка газу выжал. Едва я на ногах устоял. Так машина рванула! Только выровнялся, гляжу, прямо перед моей бойницей — харя нарисовалась. Гадина рот раззявила, и ну морду свою внутрь к нам совать! Пальнул ей из карабина прямо в пасть. Оторвало ей пол башки. Отлетела гадина безголовая назад и по дороге покатилась. Следом за ней — вторая морда! Перезарядил, передернул цевье. Гильза на пол полетела. И снова подача в рыло. Вторая полетела! Следующая поумнее оказалась. Лапы внутрь сунула и давай воздух когтями ловить. Ага, дураков нема, чтобы близко к дырке стоять! Вмазал ей прикладом по лапам. Кажется, сломал одну. Взвизгнула тварь, выдернула лапища свои назад. А за ними — еще другая лезет. Эта дурная оказалась. Вмиг пулю получила.

Огляделся, — дымом все сизым затянуло. Стреляют же! У всех такое, что в бойницы лезут. По крыше гром, будто слоны там топочутся. В одном месте вмятина образовалась. Округлая, вытянутая слегка. Жопа видать здоровая у кого-то! Для успокоения — пальнул туда, прямо через крышу. Визгу-то оттудава, да юшка серая потекла. Видать вломил по полной! Вий очередями валить начал в бойницу. Твари только так валились, пулями нашпигованные. Хорошее дело автомат! Только патроны быстро расходуются. Вий уже второй магазин на пол отбросил. Пустые конечно! И снова в моем секторе тварь. Выстрел, перезарядка. Еще! Сухой щелчок... Увлекся, проморгал патроны. Их же там три и один в патроннике! Перезаряжать только некогда. Слишком много гадин на нас лезло! Подобрал обрез, который валялся просто так на полу. Видать выронил кто-то в суматохе! Пальнул сразу в очередную пасть, маячившую в прорези бойницы.

Заорал Толян. Гадина ухватила его за ногу и пыталась вытащить к себе через бойницу. Но как ни старалась, дык не выходило у нее! Узкая слишком бойница. Только Толяну от этого, — никак не весело! Смыкает она его за ногу, когтями шкуру изрезала. Кровищи-то! Подскочил к нему. Стал бить прикладом по лапам. Да не замахнуться мне, чтобы вмазать по-хорошему! Боюсь Толяну ногу перебить. Несколько раз долбанул. Все-таки убрала тварь лапы. Отпустила ногу Толяна. Отбился! Толян на жопу шлепнулся. Ногу баюкает, да орет. Больно же! Кровь еще хлещет... Вытянул бинты из сумки. Так мотать начал. Прямо поверх штанины! Некогда! Надо товарищу помочь, да кровь хоть как-то остановить. Потом уже переделаем!

Вроде справился. Ногу ему хорошо замотал. Сильно порезала гадина. Голень особенно. Про наголенники сразу вспомнилось. Толян-то без! И я тоже... На заметку себе взял, что удобства тут на второй план отходят, когда вот так-то. Тут не бегать, тут полностью бронированным надо быть! Машину сильно тряхнуло. Я даже на жопу упал и к борту покатился. Пока разлупался глазами, на ноги встал... Теперь Васяка орать начал. Глянул, — ну там Вий уже занимается. Палит из автомата прямо в кабине. Петр еще стрелял из Белки со своей. Да так бил, считай не целясь. Видать близко цели расположены. Но вроде справляются! Тут в спину мне вцепились. Я же коло бойницы оказался! Слышу, когти по наспинной пластине скребут. Прорезала зараза. Полоснула когтищами по шкуре. Больно! Да быстро так! Вторая лапа по ведро-шлему херачит. Но пока безуспешно! Развернулся и сходу, в рыло кулаком ей засандалил. Хорошо подача пошла, влет! Аккурат в нос. Вылетела тварь из форточки-бойницы. Думал еще залезет кто следом, дык — никого не было! Выглянул туда, на улицу. Хоть маленько посмотреть. Че тама творится?.. И охренел...

Гнездо. Гнездо сука свили! Дворы закончились, площадь открытая пошла. Парк тут был, что ли... Трупов куча свалена. Человеческие, звериные, еще хрен поймешь, чего тама. Видать со всего поселка туда стащили. Ветки, деревья туда еще вплетены. Трактор там виднелся. Синий такой. Кверху колесами лежал. Да не просто так, оно там кучей свалено! Будто крепость у них там. Кольцом все тела и барахло сложили, да стену из них такую возвели... Метра на два стена! А за ней, — клубок из гадин этих! Прям друг на друге они там. Куча-мала! Вьются, шебуршат, извиваются, переплетаются... Много их. Очень много! Больше сотни... И рядом! Метров сорок от дороги нашей. Шипение и шорох оттудава идет. Да такой, что даже сюда мне слышно! Будто водопад шумит.

Увидали они нашу машину, враз кучей бросились! Будто лавина на нас пошла! Своим орать я начал. Показывать на гадость эту! Вий увидел, тоже охренел... Газу — кричит! Все стволы туда направили, сходу пальба началась. Петр дверь распахнул, гранату туда швыранул, и следом еще одну. Хорошо, что гладкие были у него. Те, что разброса осколков большого не дают. Не помню, как они называются, но точно не те, что ребристые. Те — сильные и осколков много. Такими и нас задеть могло! Рванули гранаты одна за другой. Нормально, не достали нас осколки. Разметало тварей кучу! Да на их место новые залезли. Потекла река на нас. Будто сель из серых спин. Шевелятся, подпрыгивают, перекатываются друг через друга. Я карабин перезарядил, выстрелял все в них. Нету эффекта! Вроде камни в реку ту швырял. Показались всплески из жижи, что вместо крови у них, и выровнялась гладь из подвижных спин. Тут не из ружья палить, тут даже пулемет не поможет!

Выехали мы из поселка. Дорога вверх пошла, под горку. Васяка выжимал все возможное из мотора. Скорость была просто огромная! Двигатель выл на максимальных оборотах, машину трясло на кочках и ухабах. Ветер свистел через бойницы и все щели и дыры, что уже успели образоваться после такого жаркого приема в нашу честь в этом поселке! Мимо проносились отдельно стоящие дворы и одинокие дома. Вот тут, было сразу заметно, что окна в домах разбиты, а двери проломлены. В этой части поселка, твари порезвились от души. Факт! Но почему уцелели постройки в той части, где мы ехали до этого, для меня оставалось загадкой... Почему так? Ведь целое же все было! Жители, — они что, сами к гадинам пошли?.. Хрен поймешь... Промелькнув в моей голове, эта мысль сразу ушла, так и не успев там закрепиться. Не до нее. Нас догоняли!