Чтение онлайн

— Понимаешь, что это значит? — я отрицательно покачала головой, а он тяжело вздохнул. — Не бери в голову. В общем, идет полная уборка. В финансах, в людях. Идет полная ревизия всего. И если вдруг тебя кто-то увидит, найдет, то не поздоровится уже не только тебе. Пострадаю я и глава моего клана…

— Как у вас все запущено… — поджала губы я. — А как я буду жить? Ты подумал? Что я буду делать? Я даже на работу не смогу устроиться!

— Зато. Ты. Будешь. Жить. — резко и твердо промолвил он, вставая. Я тоже вскочила на ноги, оказавшись прямо перед ним. Не отшатнулась, не испугалась его близости, а даже, наоборот, немного качнулась в его сторону, влекомая чем-то необъяснимым… — А по поводу работы не беспокойся… — он заглянул в мои глаза черными омутами, и я растерялась — как много там было всего красочного, невысказанного, живого…Целый космос открылся мне, зовущий и манящий в свои глубины… — Не беспокойся, я все устрою. Тебе нужно только довериться мне…

Он встал с кресла и быстрым шагом направился к двери. Даже не попрощался, не посмотрел на меня через плечо, как делал это обычно. Он будто бы сбегал с поля боя, на котором не понятно кто был победителем, а кто — проигравшим.

— Ты, Колоколова, просто дура, — говорила себе каждый вечер все остальные дни. — Хочу, но боюсь, — вот так это называется.

После нашего странного и неожиданного поцелуя, когда я, испугавшись того, что будет дальше, растерявшись от его напора и тех чувств, которые вдруг поглотили, захватили, прогнала его, накричав, думала, что он не появится. Он и не появлялся…

Посылки с большой земли продолжали поступать в огромных количествах. Я не пересекалась с охранником, не спускалась вниз, когда он после стука в дверь проходил в холл и выгружал продукты, фрукты, еду из ресторана или пакеты с одеждой. Брала только самый минимум.

Мне все казалось, что время тянется ужасающе медленно, и хотелось его как-то подстегнуть, чтобы оно пошло, наконец, в привычном мне ритме, когда не успеешь открыть глаза, а уже наступал вечер. Ждала ночи и страшилась ее — понимала, что только ночью Амир сможет появиться здесь, в этом доме. Под покровом ночи всегда легче творить все тайные дела, а я стала его тайной.

Все эти дни мое сознание шатало из стороны в сторону. Сначала я была твердо уверена в том, что мне нужно бежать, причем бежать не просто в полицию, а в прокуратуру, писать во все инстанции, нанять охрану, и все рассказать силовым структурам о том, что со мной приключилось от начала и до конца.

А потом я вдруг садилась на стул, в шоковом состоянии прижимая холодные ладони к щекам, осознавая, что же произошло на самом деле. Амир не убил меня, защищая от пули бывшего жениха, спрятал в огромном доме на краю города, только бы бандиты не нашли. Пообещал принести и сделать документы, чтобы никогда и никто не смог лишить меня жизни.

Он не сказал, но я поняла по поведению Олега в тот день: в криминальном мире нет срока давности для преступлений или случайной ошибки. Я стала свидетелем теневой стороны жизни его банды, видела многих людей, стала свидетельницей преступления, в котором, при желании, могут обвинить и меня. Если не он, тогда кто-то другой обязательно найдет меня и сделает все, чтобы я пострадала, поплатилась за свои слова.

А что может одна девушка против огромного преступного синдиката, настоящего спрута?

— Черт, Колоколова, ну и вляпалась же ты!

Поэтому мне оставалось только ждать Амира, когда он принесет обещанные документы, чтобы я могла уехать отсюда, забыть как страшный сон все, что произошло. Начинать новую жизнь с нуля мне не привыкать — после того, как Олег изменил мне в день свадьбы, я сбежала в другой город от жалостливых взглядов, глухого порицания, злости и ужасающей, страшной боли. Начала все с начала. И в этот раз начну.

А сейчас я живу в этом доме, как одинокая, заточенная в неволе пленница. Это и странно, и ужасно, и в то же время кажется уже нормальным…

Если говорить начистоту, то я смирилась с тем, что у меня появится новое имя, новая фамилия, что чуть позже я немного сменю внешность. Думала: в какой цвет лучше выкрасить свои волосы? Стать блондинкой? Брюнеткой? Рыжей? Какой лучше?

Сама думаю об этом, и сама же себя обрываю на полуслове: рано еще, может быть, все еще решится совсем по-другому, и мне не придется убегать из этого города, оставив в нем все, что у меня было, начиная от цвета волос и заканчивая моей настоящей и еще не прожитой жизнью. Но сама же понимаю: если я решусь пойти в полицию и все рассказать, для начала мне нужно будет выйти из этого дома и живой дойти до прокуратуры…

Но наконец, недельный срок моего ожидания истек.

Я знала, что сегодня он точно появится, а потому уложила волосы в прическу, тщательно распрямив пряди, побрызгала за ухом и на запястьях капелькой туалетной воды, ярко и выразительно накрасила глаза, подвела брови.

Все это время говорила себе, что прихорашиваюсь только для того, чтобы почувствовать себя лучше, ведь красивое платье всегда дарит женщине настоящее солнечное настроение. И брутальный, красивый, притягательный и невероятно опасный мужчина тут не при чем.

Все бы ничего, однако белье я достала самое сексуальное, больше похожее на морскую пену, из которой могла явиться Афродита. Распрямила все складочки, чтобы оно выгоднее подчеркивало достоинства тела.

Выбрала невероятно красивое платье из всего того многообразия одежды, которое уже разместилось в шкафу. Атласное, бежевое, покрытое сверху черным кружевом, оно создавало эффект нагого тела, завернутого в резную узорчатую ткань. Застегнув на спине молнию, убедилась, что сидит оно просто идеально, красиво подчеркивая все изгибы фигуры.

Чувствовала себя невероятно уверенной ровно до того момента, пока не услышала стук в дверь.

И тут же сердце забилось заполошно, внизу живота появилась непривычная тяжесть, а руки тут же метнулись вверх — поправлять и без того идеальную прическу.

— Здравствуй, Наташа, — отворилась дверь, и мы оба замерли, как в замедленной съёмке вбирая в себя все оттенки настроения друг друга.

Амир не говорил ничего, но за него кричали глаза: он буквально впился взглядом в мое тело, сканируя все, что открывалось его взору, начиная от кончиков пальцев, которые едва заметно выглядывали из золотых босоножек на устойчивом каблуке, до мочек ушей, в которых блестели на свету от бра жемчужины в золотой оправе.

— Здравствуй, Амир…

Даже в тот день, когда Олег вонзил мне в спину свой нож по самую рукоятку, я не чувствовал такого бешенного прилива адреналина. Все внутри взорвалось фейерверком, загорелось страшным, безумным огнем, и это был не тлеющий костер похоти, о нет. Это было чистое, настоящее, наивысшее желание, которое только может чувствовать мужчина по отношению к женщине, к своей женщине.

Все в ней сейчас было создано специально для меня, и я это чувствовал, понимал, принимал и вдыхал всеми фибрами своей измученной души. Легкий поворот головы, вьющиеся пряди, случайно выбившиеся из какой-то сложной прически, правильно подобранная косметика… и… платье…