Чтение онлайн

В ответ на вопрос Олега мычу, но сказать что-то членораздельное через ладонь вертлявого незнакомца не выходит.

— Ну что, решаем ее, или берем с собой? — спрашивает зудящим шепотом он.

Олег тут же бросает на него предостерегающий взгляд.

— Так, ну все, я свое дело сделал, как заплатили, больше помощи не жди, — он отталкивает меня так, что я буквально лечу в объятия бывшего жениха, едва не сбивая его с ног, и опрометью кидается за угол дома, где тут же растворяется в объятиях темноты.

— Черрт, — шуршит голос Олега, и он хватается за грудь в остром приступе боли.

— Олег, Олег, я помогу, — тут же кидаюсь к нему, предлагая помощь. Он облокачивается на меня своим немаленьким весом, и я охаю. Откидываю в сторону ставший ненужным фен, помогаю мужчине перехватить поудобнее трость, чтобы она не упала и тоже помогла нам идти дальше.

— Ната, ты как тут…что тут…

Я отмахиваюсь: мол, долгая история!

— Меня ждет машина за забором, раз Джунгарик сбежал, тебе придется вывезти меня отсюда.

Отчаянно и согласно киваю. Отлично! Это-то мне и нужно!

— А…Хан? — сделав несколько шагов вдоль дома вслед за вертлявым парнем со смешным прозвищем Джунгарик, вспоминаю вдруг об опасном мужчине, который должен был охранять Олега по заданию Амира.

— Он не скоро очнется. Вырубили его снотворным…

— Отлично! — восхищенно вздыхаю, все еще не веря, что все обернулось как нельзя лучше. Как хорошо, что я решилась на побег, а не стала дожидаться утра! Наверное, мой ангел-хранитель где-то наверху приберег запас счастливого зелья на вечер этого тяжелого дня!

Мы с тяжкими усилиями преодолеваем пространство вдоль темного домика. Также игнорируя тропинки с предательскими фонариками, и оказываемся прямо у забора. Оказывается, в этом монолитном строении есть и секретные ходы — выходы, и к одному из них нам удалось добраться. Калитка приоткрыта, и там, в темноте, я вижу, как блестит в несмелом свете луны бок автомобиля.

— Нас кто-то повезет? — спрашиваю у Олега, который дышит со свистом сквозь зубы, скрывая боль.

— Ты, — мрачно бросает он, и я поеживаюсь от неприятного предчувствия. Ну что ж, выбирать не приходится. Очереди из водителей тут явно нет, этот самый Джунгарик, похоже, смылся, а Олег в таком состоянии точно не сможет вести машину. Как бы он вообще не умер по пути…

Кое-как втягиваю тяжелое тело в автомобиль на заднее сиденье, захлопываю дверь и вытираю пот со лба…

Все мышцы дрожат от волнения, возбуждения, страха и адреналина. Ну что ж, один из этапов квеста «Побег Рапунцель из башни» я выполнила. Теперь осталось только добраться до дома, забрать все документы и уехать куда-то далеко-далеко, где никакой из Амиров, Ханов и прочих горячих и скорых на расправу мужчин меня не найдут…

— А ключи? — поворачиваюсь к стонущему от боли Олегу.

— В бардачке…

Тут же открываю бардачок и из него валятся какие-то бумаги, мусор, пластиковые стаканы. От волнения пальцы не сразу выхватывают из всего этого изобилия ерунды то, что мне нужно — колечко ключей.

Вставляю ключ в замок зажигания, немного добавляю газу, чтобы автомобиль не заглох. «Лада Калина» отзывается утробным рычанием, и я тут же добавляю газу, переключаю коробку передач, и несусь от этого страшного дома с огромным количеством тайн и секретов со скоростью сто двадцать километров в час по ровной и пустой дороге вдоль выстроенных в ряд жутковатых елей с внушающими страх макушками, пронзающими темное небо.

Через какое-то время мы вклиниваемся во второй ряд машин пригородной трассы, по которой с визгом и редким воем проносятся машины, радостно освещая фарами путь.

— Поверни через метров триста… — голос Олега слаб, но я слышу его даже сквозь шум в ушах, несмотря на бухающее сердце и удерживаю бешено-радостную улыбку, которая сама собой расцветает на губах от осознания того, что нам удалось спастись.

— Куда мы едем?

— В одно место…ты поймешь… — разбираю его слова сквозь кашель и стоны.

— Олег, я хочу заскочить домой за одеждой и документами, — поправляю вырез платья, которое норовит распахнуться в сидячем положении. — Ну, после того, как отвезу тебя в больницу, конечно же…

— Нет! — он даже рукой стучит по задней стороне моего сиденья. — Нет.

— Да ты что! — негодую я. — Тебе однозначно нужно в больницу! Ты себя видел вообще?

Смотрю в зеркало заднего вида, пытаясь поймать там его взгляд, но, конечно же, ничего не выходит. Я вижу только редкий поток машин и ноги Олега в светлых свободных брюках, которые он согнул, чтобы уместиться на сиденье.

— Мы поедем…в одно место… — стонет он. — Там пересидим, дождемся документов…

— Да что вы за люди такие! — негодую я и с чувством ударяю по рулю. — Ты же умрешь там, понимаешь? Без помощи, без должного ухода. Без медикаментов!

Он снова ударяет по спинке сиденья.

— Пропустишь поворот! — кашляет он.

Немного притормозив, я включаю поворотник…

Через минут двадцать, спустя сотни метров моих истерзанных нервов в попытке уговорить Олега послушать здравомыслящую женщину, мы выезжаем на какую-то узкоколейку. Машина трясется на плохой дороге, и я закусываю губу, понимая, как каждое движение, каждый удар отдается в теле Олега.

Машина доезжает до деревни, но въехать в нее мне не дает еще один удар по сиденью сзади. Олег только показывает пальцем в левую сторону, и я без слов выкручиваю руль, везу нас туда, куда он указал.

Наконец, мы паркуемся у небольшого домика с покосившимся и полуразрушенным деревянным забором.

— Въезжай к дому, не ставь машину, чтобы ее заметили, — лепечет Олег, а я поджимаю губы. Мне кажется, что мы уехали в такие глухие дали, что эту неприметную машину даже с вертолета не углядишь. Однако он, конечно же, думает иначе.

Снова жму на педаль газа, внимательно оценивая пространство, которое выхватывает оранжевый свет фар. Высокая некошеная трава, деревянный и железный мусор вокруг, в общем, все признаки заброшенности, запустения, присущие старым домам на отшибе.

Оставляю машину под тенью раскидистой яблони, открываю дверь и снова помогаю Олегу. Он с силой опирается на меня, еле передвигает ноги, часто и тяжело дышит, но глаза его горят точно также, как мои: он рад, что удалось избежать смерти, вырвать нити своей жизни у судьбы, и распоряжаться свободой так, как это должен делать любой современный человек.