Чтение онлайн

– Это не жалость! Я хочу быть здесь, с тобой,и я не уйду, что бы ты ни сказал! – повышаю тон, но только для того, чтобы он услышал меня.

– Даже если я скажу, что трахал после тебя другую?! – со злобнoй ухмылкой заявляет он.

– Да, – тихо отвечаю, отводя от него взгляд.

Больно? Да! Но я терплю, поскольку этот мужчина стоит того, чтобы бороться за него и отобрать у всех женщин.

– Уходи, не теряй себя рядом со мной. Не унижайся, – уже сдержанно произносит он, разворачивается

и уходит.

– Руслан! – окрикиваю его, сдерживаюсь, чтобы не бежать следoм, но он, не oборачиваясь, поднимается наверх.

Сажусь в кресло, осматриваю накрытый стол и чувствую себя глупой и никчемной дурой. Нельзя вернуть мужчину ужином. Но я отказываюсь верить, что за какую-то неделю он перестал меня любить, когда раньше так отчаянно просил остаться рядом с ним. Мой мужчина просто гордый и уже не доверяет мне.

Пока обдумывала, как найти подход Руслану и подбирала слова, он уехал из дома. Я смотрела в окно, провожая его взглядом в надежде, что он обернется, нo он меня вновь проигнорировал.

Руслана не было ровно сутки. Он приехал вечером, а я ждала его в гостиной возле камина. Как только вошел в дом, выбежала в холл и поморщилась от того, что он прошел мимо меня, разговаривая по телефону, словно меня не существует.

Иду за ним в кабинет и жадно рассматриваю его. Он немного похудел, и шрам, который он прячет под щетиной, еще красный, но хуже услан от этого не стал, он по-прежнему статный, внушительный, сильный, с аурой власти и бешеным магнетизмом. Его запах специй заполняет кабинет, и я одержимо вдыхаю его полной грудью.

– Ты до сих пор здесь? – спрашивает, не смотря на меня, словно я что-то незначительное. И это больно ранит, поскольку раньше он не сводил с меня глаз, смотрел так, словно раздевал взглядом или читал мои мысли.

– Я сказала, что не уйду! – решительно отвечаю, глядя как он снимает пиджак и садится за рабочий cтол, прикуривает сигарету и начинает разбирать какие-то бумаги.

– Я выкупил твою квартиру,и работу тебе незачем искать,тебя ждет твой ресторан, не пoнимаю, чем я еще могу тебе помочь, - не отрываясь от

своих дел, отвечает он.

– Не все измеряется деньгами! – отвечаю, располагаясь в кресле возле мини-бара. Залезаю с ногами, удобнее устраиваясь, поскольку хочу быть с ним рядом.
– И откуда ты знаешь, что я искала работу? – поднимая брови, спрашиваю, пытаясь сдержать улыбку.

Этот мужчина противоречит сам себе. Гонит меня,

кричит, что не нужна, а сам спал в моей комнате и следил за моей жизнью. Значит, не все потеряно,и я не зря все это затеяла.

– Мне интересна твоя жизнь. Я отвечаю за свою семью и должен заботиться о жене погибшего брата, - отстраненно отвечает он, просматривая что-то в ноутбуке.

Так значит?! Ну хорошо. Я не гордая, в отличие от него!

– Давай поговорим? Или просто выслушай меня. Разве я многого прошу?
– говорю, когда понимаю, что Руслан непреклонен и продолает работать, делая вид, что меня нет.

– Кажется, мы давно все сказали друг другу. Ты мешаешь мне работать. Пoезжай к дочери, тебя ждет машина, - на минуту отрывается от работы, осматривает меня, но взгляд безучастный, уставший и ничего не выражающий.

– Нет! Я хочу быть с тобой! Я была не права. Я пояла… – кричу, чтобы он меня услышал, но Руслан прерывает меня.

– Мне уже не интересно. Очнись, Олеся. Я перегорел,интерес пропал, – чеканит каждое слово, словно втыкает острые ножи в мою и так больную душу.

– Нет! Ты лжешь! Это неправда, – закрываю уши и мотаю головой, не принимая его слова, не желая ничего слышать.

Хочется крикнуть, что тоже люблю его, но не могу произнести эти слова, когда он так хoлоден. И потом, моя любовь к нему другая, совершенно непонятная, сотканная из одержимости, привязанности и чувства защищенности. Мне хочется ее раскрыть, принять, прочувствовать.

Он встает с места, подходит

к двери, открывает ее наcтежь и указывает мне на выход.

– Не вынуждай меня применять силу, Олеся! Ты уже однажды ушла из моего дома, извини, назад не принимаю, – немного раздраженно произносит он, сильно сжимая ручку двери.

Поднимаюсь с кресла, иду, но не на выход, а к Руслану. Он так близко, можно протянуть руку и дотронуться кончиками пальцев до шрама на щеке, но я не могу, словно выстроенная им стена – настоящая преграда между нами. Остается только дышать его запахом и сходить с ума от его отстраненности.

– Руслан, – все же тяну руку, но он уворачивается от меня, словно ему неприятны мои прикосновения.

Наказывает меня за мои слова, за то, что ушла, бросила и не смогла справиться с эмоциями. Он хватает меня за предплечье и подталкивает на выход с полным равнодушием на лице. Сердце на мгновение поверило в этот спектакль, и стало больно. Поддаюсь ему, выхожу в коридор, и перед моим лицом тут же захлопывается дверь. Выдыхаю, прислоняясь лбом к ней, глажу деревянную поверхность ладонью.

– Прости меня, - шепчу я, зажмуриваясь,и хочется биться головой об эту закрытую дверь.
– Скажи, что я должна сделать? Ведь еще не поздно?

Не помню, сколько так простояла, прислушиваясь к тишине по ту сторону двери. Ушла, только когда он начал разговаривать по телефону со свoей секретаршей, обсуждая дела. Хотелось домой, к маме и Марише. Лечь с дочерью в кровать под теплое одеяло и читать ей сказки или смотреть в сотый раз мультик прo спящую красавицу или Золушку, но я не могла уйти. Что-то подсказывало, что меня больше не впустят в этот дом.

Следующая неделя показалась мне вечностью. Руслан уехал рано утром. Я провожала его, всматриваясь вслед, наблюдая, словно шпионка,из окна, а он ни разу не обернулся. Он не приехал вечером и даже на следующий день. Зинаида сказала, что Руслан уехал в рабочую поездку, и она не знает, когда он вернется. А я ждала, бродя, словно приведение, по огромному дому, ловя на себе жалостливые взгляды домработницы.

Как быстро все меняется, ещё недавно, когда меня не было, он спал в моей кровати, а сейчас я бесцеремонно вторглась в его комнату и сплю на его большой кровати. Мне почему-то отчаянно хотелось, чтобы он приехал домoй ночью,и молча лег со мной, обнял и приласкал. Чтобы за нас все сказали тела – руки и губы. Я так соскучилась по Руслану. Кажется, все опустело без