Чтение онлайн

Пока Галя приходила в себя, оказавшись в теле Василия, я вновь совершила побег. На этот раз меня никто не преследовал, и я благополучно возвратилась к товарищу.

Дождь зарядил с удвоенной силой, и я успела промокнуть, пока дошла до остановки. Сказать, что Мурзик обрадовался, это не сказать ничего. Случайные люди, которых непогода собрала под одной крышей, с удивлением наблюдали за счастливым воссоединением.

– Видать, мамку встретил, – прокомментировала одна прозорливая старушка.

Остатки боярышника пошли на то, чтобы переместить дух Василия в свободное на тот момент тело. Придется какое-то время ему побыть Галей, так как мы уже опаздывали на электричку, до которой еще надо было добраться.

Для надежности Мурза спрятал бутылку в рюкзак, и приехавший вскоре автобус, умчал нас к новым приключениям.

Если на перроне на стажера подозрительно косились, то в вагоне откровенно старались избегать. Не смотря на час пик, место рядом с Мурзой оставалось свободным. Виной тому была тополиная веточка в форме рогатки, висящая на ухе ученика. Ее я подобрала, пока была Галей, и зачаровала так, чтобы она выглядела слуховым аппаратом. К сожалению, мои силы в чужом теле ограничены, поэтому слуховой аппарат видел один стажер, все остальные наблюдали истинное изображение. Поэтому странный парень, который не только повесил на ухо ветку, но и болтал с ней, не внушал доверия никому.

Ближайшие два часа нам предстояло провести под мерный убаюкивающий перестук колес в окружении незнакомых лиц. С ними нас объединяло только то, что мы тоже стремились покинуть блага цивилизации.

Чтобы хоть как-то скоротать время, мы болтали на разные житейские темы.

– Отец у меня бывший военный врач и всегда держит слово, – начал Мурза рассказ.

– Как это связано с твоим именем?

– Когда я родился, мама меня хотела назвать Захаром, а отец – Мурадом.

– А, они сложили два имени в одно, – догадалась я.

– Не совсем. Каждый написал свой вариант на бумажке, которые потом бросили в шапку. Это потом оказалось, что моя старшая сестра тоже захотела участвовать. Ей было девять, и она мечтала иметь кота, а не младшего брата. Конечно, в загсе наотрез отказались регистрировать такое неподходящее имя. Так что, по документам я – Мурза, а для всех домашних Мурзик.

– А твоя бабушка? Ты говорил, что она была ведуньей. Кому она передала свой дар?

– Да вроде, никому, – ответил Мурз после небольшого раздумья. – Я не совсем уверен, конечно, но, кажется, больше никто из родственников не занимается ведовством.

– Странно, – я задумалась, – насколько мне известно, она должна была выбрать наследника, иначе весь род будут преследовать неудачи на протяжении семи поколений.

– А твои родители, кто они? – спросил стажер.

– Матери я совсем не знаю, – охотно ответила я, – отца почти не помню. А бабушка нашла меня в приюте, когда я уже школу заканчивала. Я даже не уверена, что мы с ней связаны по крови. Может, она приглядела подходящую и способную, чтобы дар передать.

Мурза замолчал, погрузившись в размышления. Я тоже уставилась в окно. Пейзаж состоял из однообразных холмов, ярко-зеленых из-за молодой травы. Редкие чахлые кустики, небрежно разбросанные тут и там, дополняли оформление.

Иногда встречались небольшие поселки, которые мы быстро оставляли позади. На станциях выходили и входили люди, лица постоянно менялись, но рядом с Мурзой так никто и не садился. Если человек похож на психа и при этом не в смирительной рубашке, это не значит, что он нормален. Наверняка, и в дурдоме бывает день открытых дверей или полы покрасили.

– И как это было?

– Что?– не поняла я.

– Ну, как ты получила дар?

– А, это…– я задумалась. – Перед смертью бабушка дала мне одну вещь, которую я должна была носить, не снимая, целый год. Из нее дар постепенно перешел ко мне. Потом я выбрала духа-хранителя и заключила с ним сделку.

– Духа-хранителя? – удивление отразилось на лице стажера.

– Да. Я называю его Внутренним Голосом. Хотя, на самом деле он из воздушных шептунов, которые бродят по небесным дорогам.

– А зачем они нужны, эти хранители? – Мурз был явно заинтересован.

Я засмеялась:

– Основным занятием моего духа я могу назвать пустую болтовню. Как подумаю, что буду вынуждена его слушать до самой смерти, начинаю немного жалеть, что выбрала именно шептуна.

– То есть, ты заключаешь сделку раз и навсегда?

Я кивнула, а потом вспомнила о невидимости и сказала:

– Да.

Нас прервали самым бесцеремонным образом. В вагон шагнул бедно одетый мужичонка с гармонью наперевес. Одновременно давя на клавиши и на жалость, он медленно побрел по вагону. Черный ворон в его исполнении все вился и вился, никак не желая улетать.

Пассажиры совали ему мелочь, лишь бы быстрее отделаться от мелодии, в которой слились воедино песнь мартовского кота и мальчика из хора, переспавшего с медведем.

Дойдя до Мурзы, мужичонка остановился и прервал концерт. Его вороватый взгляд ощупал простодушное лицо стажера и карман рубашки, оттопыренный пачкой денег. А мыслишки так и вихрились вокруг головы, складываясь в подходящие комбинации.

– Подайте на пропитание старому больному человеку, – затянул хмырь, резко изменив репертуар. – Три дня не ел, умираю с голоду.

Мурз поправил веточку на ухе и полез в рюкзак. После недолгих поисков на свет появилось яблоко, которое и было торжественно вручено голодающему из Поволжья.

Страдалец, хоть и числился первым в списке на голодную смерть, есть угощение не торопился. Подозрительно осмотрел стажера и уточнил:

– Ты дебил?

– Да, – радостно согласился тот, – а ты покойник, если не унесешь отсюда свою шарманку как можно дальше.

Когда мы вышли из вагона на нужной станции, заметно похолодало. До сумерек оставалось несколько часов, и я впервые подумала, что мы рискуем оказаться в ночном лесу, если не сумеем найти засланца Вольдемара. Я попросила Мурзу одолжить тело мне, и он неохотно согласился.

– Сполосни бутылку как следует, – я напомнила стажеру, что внутри тары царит густой боярышниковый смрад, – да воду наливай. Хоть в бассейне сможешь поплавать, пока я буду тобой.

– Ладно, – Мурз подошел к фонтанчику для питья.

После водных процедур атмосфера внутри артефакта приобрела стерильный запах хлорки с привкусом железа.

– Ты поесть захватил? Или заглянем в кафешку?

– Взял, – он зашуршал пакетом и вытащил из недр рюкзака огромный бутерброд. Порезанный вдоль батон с начинкой из салата, огурцов и ветчины сочился кетчупом и манил острым горчичным духом, вышибающим слезу. Мурз приложился к бутылке и покинул тело.

– Ого, а ты запасливый, – мое восхищение поддержал заурчавший при виде пищи желудок.