Чтение онлайн

Они молча раздвинулись, образовав узкий проход. Я прошла по нему, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не выдать дрожь в коленях. Когда я обернулась на пороге, зал уже опустел. Они исчезли, будто их и не было.

— Фух… Надеюсь, все будет хорошо, — прошептала я себе под нос и шагнула в коридор.

Коридор был безмолвен и пуст, но вскоре на его стенах, словно кровавые цветы на каменной почве, начали проступать мои портреты из прошлой жизни.

На первом я была очень хмурой, смотрела в заляпанное грязью окно трамвая. Парень рядом косился на меня с таким трудно скрываемым отвращением, что по коже пробежали мурашки.

На втором — я сидела в одиночестве за университетской партой. Остальные однокурсники сгрудились далеко, будто вокруг меня существовала невидимая карантинная зона. Сердце сжалось от такой ужасной, такой знакомой боли одиночества. Со мной никто никогда не садился, будто я была проклята.

На третьем портрете запечатлели меня в детском лагере. Я стояла в сторонке от веселой, кричащей толпы ребят. В памяти всплыли одинокие вечера в кружке квиллинга, где я усердно скручивала бумажные полоски в одиноких, грустных зверюшек.

— Какие ужасные портреты. Ты на всех — как пугало огородное.

Я резко обернулась. Дорогу преграждал невысокий парень со стрижкой «под горшок». Он хихикал — противным, дребезжащим смешком.

— Мелкая глупышка-пустышка.

Я, не раздумывая, замахнулась, чтобы отвесить пощечину этой наглой роже. Он ловко уклонился, и его смех стал еще громче.

— Ты кто вообще такой? А ну, с дороги!

— Сама с дороги. Тряпочка безвольная, маленькая, глупая…

— Ну все, сейчас ты у меня попляшешь! — я сорвала ближайший портрет со стены и прикрылась им, как щитом. — Если сию же секунду не исчезнешь, я позову стражу!

— Какая еще стража? Это стадо придурков тебе не поможет. Пошла вон отсюда!

Я сделала глубокий вдох, отступила на несколько шагов и с разбегу ринулась на него, опустив голову, как разъяренный бык. Может, если проявить напор, он испугается?

И правда — когда до него оставалось пара метров, его фигура расплылась и растаяла в воздухе, оставив лишь легкое облачко сероватой дымки. Облегченно выдохнув, я подбежала к обещанной дубовой двери. Но он возник снова, прямо перед самой ручкой, с той же противной усмешкой.

— Ты ее не откроешь. Ты слабая, как дохлый мышонок.

— А вот и открою! Пошел вон!

Я изо всех сил дернула массивную железную ручку. Дверь не поддалась. Сердце провалилось куда-то в пятки, накатил новый виток паники: он теперь будет вечно меня преследовать?

— Ха-ха-ха! Да ты никогда не откроешь! Давай уж я, — он с явным усилием, но открыл дверь, скрипнувшую тяжелым басом.

Я не сказала «спасибо». Вместо этого со всей дури влепила ему пощечину, выскочила в проем и очутилась в Лабиринте Искажений. Обернувшись, увидела лишь голую каменную стену.

Прошла ли я испытание достойно? Наверное, да. Хотя мысленно я укоряла себя за ту последнюю, почти истеричную вспышку гнева. Но я не сбежала. И не замолчала. Значит, этот этап я все-таки преодолела — так, как было нужно.

***

Вскоре я набрела на миниатюрное здание, напоминавшее изящный замок, вырезанный из обсидиана. Над его остроконечными шпилями беззвучно кружили крошечные летучие мышки. Густой, синеватый туман стлался у его подножия, скрывая основание и придавая строению вид миражного, неземного пристанища. Вокруг, будто часовые, росли невысокие черные розы с полупрозрачными, будто бы ледяными, лепестками.

Едва я сделала осторожный шаг вперед, пространство сжалось и выбросило меня внутрь. Тяжелая, всепоглощающая чернота окутала меня с головой. Дышать стало труднее, будто тьма была не просто отсутствием света, а плотной, бархатной субстанцией. Нащупав в непроглядной мгле свечу, я чиркнула ногтем о фитиль. Слабый огонек, вздрогнув, заплясал на ее вершине, робко выхватывая из мрака очертания: массивный шкаф, комод, заваленный шелками и бархатом, и маленький стул с замысловатой резьбой в виде летучих мышей на спинке.

Я замерла, вглядываясь. Комната была просторным залом, погруженным в сонную тишину. В углу, под балдахином из плотного бордового бархата, стояла роскошная кровать. Рядом — дубовый сундук, окованный железом и усыпанный темными, мерцающими в свете пламени камнями. С потолка свисала многоярусная люстра из темного хрусталя — точь-в-точь театральная, будто перенесенная сюда прямо из оперной ложи. У дальней стены примостилась резная тумба, уставленная причудливыми статуэтками. А на бархатной подушке рядом, свернувшись калачиком и негромко посапывая, спал маленький черный кот.

— Эй, кис-кис-кис, — позвала я, стараясь вложить в голос всю возможную ласковость.

— Мяу? — кот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с немым укором и тут же снова его закрыл. Ходят тут всякие, покою не дают.

— Ты чей? — спросила я шепотом.

— Мя-яу, — уже с явной досадой буркнул он и уткнулся мордочкой в лапы.

Я робко подкралась к массивной дубовой двери. Возле нее на миг померещилось призрачное пятно с бездонными, черными провалами вместо глаз. Рука сама потянулась к холодной железной ручке. Дверь, скрипнув, не поддалась. И в этот миг сзади раздался звук — тихий, протяжный, похожий на вздох глубокого отчаяния.

Я обернулась. Кот мирно спал. Значит, это было… оно?

Я вздрогнула, надеясь, что жуткое привидение не тронет меня. Собравшись с духом, я дернула сильнее. Дверь, стеная, подалась, и я чуть не выронила свечу. За ней зиял еще более темный, узкий коридор. Стены его были грубо отесаны, штукатурка местами осыпалась, обнажая холодный камень.

— Здесь есть кто-нибудь? Ау? — мой голос ушел вглубь, ударился о стену и вернулся ко мне призрачным эхом.

Значит… значит, я должна идти, — прошептала я, озвучивая свои мысли в попытке придать себе решимости. Весь мой прошлый путь был так похож на этот коридор! Я шла наугад, держа в руках единственную свечу — крохотную крупицу веры в себя. И вот теперь я должна пройти его в буквальном смысле. Победить не просто темноту — большой страх перед неизвестностью, что прячется за каждым коварным поворотом.

Я всегда боялась того, что будет потом. Завтра, послезавтра, через год. Меня преследовали мысли: а что, если бы я знала будущее? Не только свое, но и близких… может, и всего мира. Но тогда я бы знала и дату своего конца. И того момента, когда очнусь здесь. Сошла бы я с ума от такого знания? Или, наоборот, обрела бы покой?.. Кто знает.

Коридор, казалось, не имел конца. На стенах не было ничего: ни картин, ни следов жизни, ни единой подсказки. Лишь камень, тень и трепетное пламя в моей руке.