Чтение онлайн

— Тебе здесь нравится? — спросил Гром, глядя мне в глаза. Его взгляд был настороженным и выжидающим, лицо расцвечивали синие и зелёные лучи.

— Нет, — честно ответила я, повысив голос, так как музыка заиграла вновь, — Тамара была права: в дискотеках нет ничего интересного!

— А как же наш танец? — Гром тоже кричал, слегка наклонившись к моему уху.

— Танец как танец, — буркнула я, продвигаясь к выходу, — Пойду подышу свежим воздухом!

Гром увязался за мной. Я взяла в раздевалке пальто, и мы вышли на крыльцо. Мокрый от дневного дождя двор сверкал в свете фонаря серебристыми искрами. В воздухе пахло поздней осенью, пар моего дыхания смешивался с дымом от Громовской сигареты.

— Ты позвала меня танцевать только, чтобы избежать драки, — утвердительно сказал он, прислонившись спиной к колонне.

Я кивнула.

— Спасибо, — сказал он, помолчав, — Я бы точно разбил ему морду и вылетел из школы. Не то, чтобы я тянусь к знаниям, просто мать расстроилась бы. А ей нельзя, она болеет, — Гром швырнул окурок в клумбу и засмеялся, наткнувшись на мой неодобрительный взгляд, — Да, вот такой я подонок. Любишь панк-рок?

— Люблю.

— Давай свалим отсюда? Сегодня в “Бензине” играют мои друзья, группа “Алмазная рвота”.

— Звучит не очень, — скептически сказала я, — Слишком претенциозное название.

— Зато играют жир, — Гром снова закурил, — Погнали, Доманская, я куплю тебе пива.

— Я не пью пиво.

— Тогда водки.

— И водку не пью.

— Ну, извини, молочные коктейли там не продают. Ладно, как хочешь, — он отлепился от колонны, — Я пошёл.

— Стой! Чёрт с тобой, Гром, я согласна, — я сбежала с крыльца вслед за ним, влетев в его внезапно остановившуюся спину, — Ай!

— Аккуратнее, Барабанчик, — улыбнулся Гром, — Кажется, так тебя называет Алёхина?

Я засмеялась, Гром просиял, и мы двинулись к трамвайной остановке.

Клуб “Бензин” находился в подвале. Мы спустились вниз, и Гром протянул охраннику два флаера. Меня тут же посетило ощущение дежавю. Внутри было накурено так, что глаза начали слезиться и пришлось лезть в карман за носовым платком. В дымном воздухе мы передвигались на ощупь, но Гром хорошо ориентировался здесь, поэтому быстро нашёл свободный столик. В носу чесалось и хотелось чихнуть. Понемногу глаза привыкли к полумраку и дыму, и я смогла оглядеться. Оказалось, что все предпочитали пространство перед сценой, поэтому немногочисленные столики были свободны, зато танцпол был забит людьми, которых я не могла разглядеть в отдельности. Издалека сцена казалось чёрной, а люди, подсвеченные искусственным освещением — красной массой, свободно колыхающейся в пространстве.

— Первый час не будет ничего интересного, поэтому посидим здесь, а когда начнётся движуха, спустимся на танцпол, — сказал Гром, ставя на столик две запотевших бутылки пива, — Угощаю. Надеюсь, тёмное нефильтрованное тебе понравится.

— То есть, мои слова о том, что я не пью пиво, ты пропустил мимо ушей? — усмехнулась я. Но рука уже потянулась к бутылке — запретный плод сладок. Хотя, на вкус пиво оказалось горьким и пахло стиральным порошком, — Фу, гадость! Как ты это пьёшь?

— Как-как, с удовольствием! Напиток пролетариата, между прочим — Гром поднял указательный палец вверх, — Отнесись с уважением, Доманская.

Я отпила ещё и скривилась.

— Этот последний глоток был сделан из уважения. Больше пить не буду.

— Как хочешь, — Гром осушил уже пол-бутылки и подвинул моё пиво к себе, — Мне больше достанется.

— Напьёшься и хулиганить будешь? — спросила я, снимая рубашку. Плотная джинсовая ткань явно не годилась для душного клуба, забитого людьми. Я ощутила, что вспотела и принялась обмахиваться рукавами рубашки.

— Даже не мечтай, — он широко улыбнулся, — А рубашку я бы на твоём месте не снимал. Сексапил твоей майки будет привлекать к тебе пацанов в радиусе всего танцпола.

Я фыркнула и демонстративно бросила рубашку на соседний стул. Гром пожал плечами и ехидно улыбнулся.

— Я предупредил. Мне, конечно, за радость любое месилово, но думаю, что с целым клубом я не справлюсь. Паду смертью храбрых, защищая твою честь.

— Почему ты за меня заступаешься? — спросила я, погасив тем самым его улыбку. Он сделал большой глоток пива и задумчиво подул в горлышко.

— Ты похожа на мою сестру, — вымолвил он наконец, — Ей двадцать, но я постоянно за неё волнуюсь. Несколько лет назад, когда она возвращалась с компьютерных курсов, на неё напали какие-то отморозки. Это было недалеко от школы. Хотели изнасиловать, но не успели — их спугнул припозднившийся собачник. Только щёку порезать успели, и теперь она стесняется своего шрама, стала замкнутой и нелюдимой. Я тогда землю рыл, но узнал, что за ублюдки это были. Узнал, что один из них учится в нашей школе, в одиннадцатом классе. А я тогда учился в восьмом, но это меня не остановило. Я пошёл к расписанию, узнал, какой у него урок, выволок эту падлу из класса и заехал с ноги в челюсть. Щуплый пацанчик с начальными навыками карате и здоровый бык с мускулами из спортивного зала. Но я с детства страдал приступами агрессии, а психопаты могут сравниться силой с боксёрами, — он криво улыбнулся, — Клянусь, я мог бы его убить, если бы физик не вышел вслед за нами. У меня перед глазами стояла сплошная красная пелена, я даже физику врезал, благо, что несильно. Удивительно, что меня не исключили из школы за такое. Думаю, мать постаралась, поумоляла, — он поморщился.

— А будь на моём месте, скажем, Тамара, ты бы и за неё заступился?

— Я бы заступился за любую девушку, — просто ответил он, — Но за тебя в особенности. И я сам себе не смогу ответить, чем ты меня зацепила ещё тогда, на линейке. Мне жаль, что так вышло с Шестовым и остальными.

— Ты опасный человек, Гром, — тихо сказала я, — Опасный, смелый и безрассудный, — его история произвела на меня впечатление. Резко расхотелось шутить и провоцировать его, поэтому я потянулась к рубашке, накинув её на плечи. По губам Грома скользнула лёгкая улыбка.

— А ты, наверное, решила, что я в тебя влюбился? Ведь вы, девчонки, всё списываете на любовь.

— Фу, какой пошлый шаблон. Стала бы я спрашивать, если бы так думала.

— Как будто в женской логике есть какая-то закономерность, — он принялся за моё пиво.

— Я сейчас в тебе разочаруюсь, — с напускной строгостью сказала я, отбирая у него пиво и делая глоток.

— Вау, Доманская, да вы решили пуститься во все тяжкие, — он притворно схватился за сердце.

— Не болтайте много, маэстро, — я легко стукнула его бутылкой по лбу, — И вообще, ты сказал, что я тебя зацепила!

— А ты сразу приравняла это к влюблёности? О, женщина, — он театрально возвёл взгляд к потолку.

Такой Гром — расслабленный, шутящий, смотрящий на меня спокойными глазами с проскальзывающими в них искорками смеха нравился мне не в пример больше, чем тот Гром, нагнавший меня пару недель назад у школы — агрессивный, колючий и жёсткий. Оказывается, он мог быть разным. Значит, я не ошиблась, когда подумала о том, что он может быть мне хорошим другом. Кажется, мы уже сделали несколько шагов на пути к дружбе.

Тем временем на сцену вышли музыканты и зазвучали первые рваные аккорды. Весь свет переместился на сцену, и зал временно потонул в темноте.

— Хой! Мы группа “Психопатология” и ближайшие полчаса мы будем насиловать ваши уши за ваши же деньги! — крикнул в микрофон голый по пояс парень с татуировкой на плече. Толпа встретила его слова свистом и радостными выкриками. Гром закурил, откинувшись на спинку стула, а я уставилась на сцену, где солист, тряся головой, орал непонятную песню, сливавшуюся с какофонией музыки. Но все были в восторге, прыгая в одном слаженном темпе. Периодически кто-то нырял со сцены в толпу, и та подхватывала летящего на руки, передавая дальше.