Чтение онлайн

А Сигурд Эрикович Гутцайт настоял на том, что работа моя должна быть систематизирована. И в нагрузку к пряникам всучил мне листочек со списком, написанным от руки квадратным кхазадским почерком. Там можно было прочесть телефоны и адреса тех, кому могла понадобиться моя помощь, и напротив каждого адреса уже отмечена дата — крайний срок, после которого помощь, по мнению Гутцайта, больше не понадобится. Он сразу предупредил: в списке были в основном те, кто заимел проблемы с рассудком из-за свежей психологической травмы или приобретенной зависимости, а также — хтонического или магического поражения. Настоящих пациентов психиатрических клиник тут не значилось, то есть с шизофренией или психопатией мне справляться не придется. И хорошо, и слава Богу!

Я ведь не тешил себя иллюзиями по поводу своих способностей менталиста. К естественным склонностям крайне необходимо приложить серьезную магнаучную базу, и я находился только в начале этого пути. Бехтерев, Корсаков, Ганнушкин, Сербский — их труды я уже заказал по Сети, и их должны были привезти в пункт выдачи магазина сетевой торговли «Гуси-Лебеди» в Пеллу через пару дней. Это не должно было вызвать подозрений — я в принципе много читал и заказал книжек тридцать, включая книги по истории магии, социологии, политологии, этнографии и художественную литературу. Потом в библиотеку колледжа пожертвую, как все прочту. Или в квартиру к себе поставлю, в мансардную!

Имея список за пазухой и пряники — в рюкзаке, я позволил себе задремать на переднем сидении и спал всю дорогу до Пеллы. И не заметил, как мы проехали ворота, и это было хорошо — там Борис Борисович дежурил, и если бы я не спал — он точно нашел бы, до чего доколупаться.

— Вставай, мин херц, — потыкал меня в плечо Людвиг Аронович. — Тебя директор ждет.

— Ну вот, а ты говорил… — возмущенно начал я.

Шушпанцер уже стоял около высокого крыльца главного здания колледжа, и деваться было некуда. Еще и Лейхенберг вел себя весьма вредно:

— Что я говорил? Что тебе отчет держать не придется? Не было такого! И вообще — ты ведь отзвонился ему после того, как посылку адресату вручил? — посмотрел на меня кхазад. И удивленно округлил глаза: — Нет? Ну, хоть сообщение написал? Тоже — нет? Ну, ты, конечно, думмкопф, каких поискать, мин херц!

Пытаясь придумать какие угодно оправдания для такого своего косяка, я выбрался из машины, поднялся по ступеням административного корпуса и зашагал к директорскому кабинету. На пути мне встретился Кузевич, который, глядя на меня, только головой покачал, даже не поздоровался. А в приемной сидел Барбашин, он белозубо улыбался. Вот и думай — меня там вздрючка ждет или награждать будут?

Я замялся в дверях, пытаясь по выражению лица куратора предугадать свою дальнейшую судьбу, но директорский баритон из-за полуприкрытой дверь заставил меня шевелиться:

— Где ж ты, Ми-и-и-ха?

Что ж ты мнё-о-о-о-ошься?

Во приемной, во мое-е-ей? — на манер «Черного ворона» пропел Полуэктов, и интонации его голоса были явно веселыми.

Это меня несколько взбодрило, так что я дождался одобрительного кивка Барбашина, пересек приемную, взялся за ручку и вошел в кабинет Яна Амосовича.

* * *

Глава 4

Конец каникул

— Исполнено; я вижу по глазам.

Так говори: что видел, что слыхал? — продекламировал Полуэктов наверняка что-то снова из Теннисона.

— Посылку доставил до адресата, — пожал плечами я. — ИвАнов вскрыл упаковку при мне, там была книга про царевича Светомира.

— Это мне известно, — кивнул директор. — Если бы печать сломал не тот, кому предназначена доставка, активизировался бы один неприятный сюрприз… Но этого не случилось, значит, ты свое дело сделал как положено. Произошло что-нибудь необычное? Что-то хочешь мне еще рассказать?

Зачем ему были нужны эти игрища — я не знаю. Судя по присутствию Барбашина в приемной, из Сыскного приказа им уже пришла вся информация о произошедшем. Но раз спрашивает — надо отвечать!

— В самом подъезде… Парадном! В общем, на лестнице этой Башни на улице Тверской, дом 1, произошла стычка. Медведь-электрик, киборги-дорожники и гитарист-акробат. Гитаристу нужна была посылка, остальным — ИвАнов. Я предпринял все меры для доставки груза в целости и сохранности, пришлось применить телекинез, — я тараторил, директор меня не перебивал. — Но это еще ладно. В квартире Всеслав Святославич предложил мне почитать книжку, и там было что-то про зубы дракона, семя Горыни и другая непонятная дичь.

— Засранец, — сказал Ян Амосович. — Он не должен был этого делать. Горынь, говоришь? Дракон? Ла-а-адно…

Задумавшись, он прошелся туда-сюда по кабинету, а потом внезапно спросил:

— Ты не думал пойти по педагогической линии? Ну, там, учителем в школу или преподом — в колледж или университет? Какие вообще планы на жизнь?

Я уставился на него, как баран на новые ворота. Учителем? Я? Что за матерая дичь?

— Э-э-э-э… Нет! Не собирался! Я хочу открыть свой книжный магазин. Можно — магический, почему бы и нет? И квартирку прикупить в Ингрии, на мансардном этаже. Не такую пафосную, как у Иванова, конечно, но и студии в два яруса мне не подходят… Что-нибудь небольшое и уютное, с выходом на крышу…

— Я смотрю, первая встреча с городом тебя впечатлила? — полуутвердительно проговорил директор.

— Впечатлений через край, — подтвердил я. — Еще и на парковке какие-то песьеглавцы за мной бежали… Хорошо, что на мне был шлем!

Конечно, я не стал рассказывать ему про Динку, Мансура и Вадима. Это — не его епархия, это мое личное дело. И их личное дело. В конце концов — я совершеннолетний и могу заниматься всем, чем захочу — в рамках действующего законодательства.

— Шлем — это здорово, но только против цивильных, — задумался Ян Амосович. — Но если ты хочешь остаться на этой работе, тебе не помешал бы маскировочный амулет и дополнительная зашита… Да! Этим ты и займешься. Ты отлично справился, постоял за себя, доставил груз, вернулся без единой травмы. Предстоит много дел: с началом учебного года мастерские заработают на полную, и доставлять посылки придется три, пять, семь раз в неделю… Стоит заняться твоим снаряжением: мне не улыбается вылавливать тебя из Невы по частям. Так что я отдам распоряжение Людвигу Ароновичу и Борису Борисовичу уделить тебе время. Твой дюссак — хорошая вещь, и жабий камень — тоже артефакт что надо, но несколько по-настоящему качественных амулетов, которые помогут тебе не победить, нет… Просто — сделать свою работу и сбежать — вот их изготовлением следует озаботиться. Материалы выпишем из спецхрана, детали обсудите втроем… Маскировка, регенерация, защита, изменение внешности — этого будет довольно против опасностей, которые могут тебя поджидать… Настоящий маг тебя раскусит на раз-два, а вот пустоцветы, мутанты, киборги и прочая шушера, которая ошибочно считает себя сверхлюдьми, поскольку может прыгнуть с места не на два метра, а на три — вот против них мы тебе поможем.

Я сунул руки в карманы и глядел в пол.

— Чего набычился? — поинтересовался Полуэктов.

— А можно без Бориса Борисовича? — спросил я.

— Не можно. Радоваться должен — он кроме того, что пиромант, еще и рунолог. Лейхенберг, конечно, великий специалист, но сделает только болванку, пусть и наивысшего качества. А вот что в эту заготовку вложить и как запитать это все — тут лучше Козел-Поклевского у нас никто не справится. Заодно подучишься, — широко улыбнулся директор.

Фамилия у Бориса Борисовича, конечно, говорящая. КОзел — это понятно, как ударение ни ставь. Поклевский — тоже вполне очевидно. Поклевать голову ученикам он очень любил. Но, вроде как, Козел-Поклевские — знаменитый дворянский род из Великого Княжества Белорусского, Ливонского и Жемойтского… Что он тут забыл, в Пелле? Может — то же самое, что и все мы? Такой же отщепенец? Посмотреть бы, какие магспособности у этих Козелов считаются родовыми…

— Значит, буду радоваться, — обреченно согласился я. — Он меня не убьет?

— Убьет — воскресим. У меня знакомый некромант есть, — несмешно пошутил Полуэктов. И добавил: — У тебя, кстати, тоже!

Просто гребаный комедиант, а не директор. Ну да, да, дед Костя, помимо всего прочего, практиковал академическую некромантию. Даже спецкурс такой читал в Московской Государевой Магической Академии имени Михаила Ломоносова. Уедет на месяц раз в семестр, лекции проведет, семинары на аспирантов оставит, потом еще раз слетает, зачет принять… Он гордился тем, что относится к преподавательскому составу. Бравировал! И ученые степени свои считал чуть ли не самым важным достижением в жизни, а было их у него… Ого-го! Много было. За обычную жизнь и не успеть столько диссертаций защитить… Но маги — они ведь не обычные люди. Маги долго живут! Сколько? А фиг его знает. Мне точно известно, что к деду Косте приезжал один Беклемишев — они вместе сто сорок восьмой день рождения этого не то князя, не то боярина праздновали. Так тот еще бодрый был старикан! Он на спор от груди черного урука десять раз пожал, вместо штанги. Старая закалка, сейчас таких не делают!