Чтение онлайн

И все же… Я не мог не удивиться, когда прикинул и подсчитал по вычерченной мною карте… и все же мы проплыли за эти примерно тридцать суток почти 3000 миль. Да, да, именно столько! Это значит — в среднем по 80 миль за одни сутки и около четырех миль в час…

Я прервал свои вычисления, так как вернулась из похода в глубь острова группа моряков. Они вели — вернее, почти тащили на себе — Нельсона, беднягу хватил солнечный удар. Он изнемогал от жажды и ничего не видел. Я влил ему в рот последние остатки вина, напоил водой, уложил в тени, и он начал постепенно приходить в себя. Зрение восстановилось.

Последние подарки для туземцев.

Его состояние подтолкнуло меня к решению не отправляться сегодня в плавание, а основательно отдохнуть на этом по всей видимости безлюдном островке. К сожалению, настоящему отдыху мешало почти полное отсутствие пищи, если не считать некоторого количества моллюсков и двенадцати пойманных глупых крачек, даже одной из которых не смог бы насытиться изголодавшийся человек. Тем не менее мы разожгли костер, поджарили птиц и постарались по-братски разделить их.

Напугало нас, когда в наступивших сумерках огонь костра перекинулся вдруг на сухую траву, и пламя довольно высоко взметнулось в воздух: не дай Бог, это привлекло бы туземцев с этого острова (если они, все же, здесь) или с ближайших. С трудом мы затушили огонь.

Этот случай подтолкнул меня поспешить с отплытием, и мы снова уселись в наш промокаемый насквозь баркас, из которого теперь даже в сухую погоду приходилось беспрерывно вычерпывать воду.

Снова выходят в открытый океан.

Перед отплытием я, сам не знаю зачем — возможно, в благодарность за то, что они не появились, привязал к стволу дерева подарки для туземцев — все, что еще у нас оставалось: несколько блестящих пуговиц и штук пять металлических ложек и вилок. Я только что написал: «сам не знаю, зачем», но, пожалуй, знал… Потому что хотел надеяться, что больше уже не встречусь с туземцами, а следующая встреча — если произойдет — будет с белыми колонистами, кому не нужны мои пуговицы и вилки…

Среда, 3 июня.

Сегодня, как я рассчитывал, мы должны еще ближе подойти к острову Тимор. Так я и сказал своим людям и, по правде говоря, немного удивился, что они поверили, потому что сам все время нахожусь в состоянии беспокойства и неуверенности: ведь у меня нет необходимых измерительных приборов и уже месяц с лишним я веду наш баркас тем курсом, который мне подсказывает мой немалый опыт и то, что можно назвать наитием, предчувствием. Но мне верят, и это меня окрыляет, а им самим помогает выжить в нашем бедственном положении.

Я заверил их — и пытался убедить самого себя, — дней восемь, десять, и мы будем на суше и в полной безопасности.

Много водяных змей и водорослей.

Но пока, после очередной стоянки у небольшого острова, мы снова выходим в открытый океан, снова поднимаем изрядно потрепанные паруса, снова беремся за весла, за ковши. Мы не видим себя со стороны, но, как я теперь понимаю, смотреть на нас было страшно: исхудавшие, обросшие, оборванные…

Четверг, 4-е июня.

Видим, что в воде появилось множество водяных змей с черно-желтой окраской, а также бурных ветвящихся водорослей под названием «фукус». Земля все ближе!

Суббота, 6-е.

Пытаются помочь двум старым морякам.

Мелкие неприятные происшествия продолжаются. Ну отчего мы, люди, никак не научимся, даже в самых тяжелых и одинаковых для всех обстоятельствах, сохранять элементарную порядочность и честность?!

Случилось вот что. Очередные скудные запасы еды, развешанные на борту для просушки, кто-то украл и, конечно, съел. И разумеется, все с оскорбленным видом отрицают свою причастность. Грустно все это.

Воскресенье, 7-е.

Весь день море бурлит, льет дождь. Мы насквозь промокли и продрогли. Особенно плохо чувствуют себя два самых пожилых моряка. Боюсь, они не дотянут до конца плавания, хотя он, надеюсь, близок.

Понедельник, 8-е. Рука уже с трудом пишет эти строки: не хватает ни сил, ни желания, да и писать абсолютно не о чем — все та же вода кругом, то же серое небо, те же хмурые лица, злобные глаза, из которых напрочь исчезла надежда. Опять сплошная ругань, недоброжелательство, жалобы.

Среда, 10-е. Люди слабеют. Я продолжаю твердить, что скоро, уже скоро наш баркас стукнется о берег острова Тимор. Что еще я могу сказать, чем утешить этих несчастных, бледных как смерть людей с опухшими ногами, с затемненным сознанием?.. Наш боцман простодушно сообщил мне, что, по его мнению, я выгляжу гораздо хуже, чем любой другой на нашей посудине. Не скажу, чтобы меня это слишком огорчило, но и не обрадовало. В ответ я слегка улыбнулся, что, по-моему, его напугало…

Появилось много тропических птиц.

Четверг, 11-е июня. Во второй половине дня увидели множество тропических птиц — бакланы, олуши… Чьи-то ослабевшие руки даже сумели поймать одну из них, и мы ее съели.

Пятница, 12-е. Такой же день, как многие предыдущие. Только когда окончательно рассвело, мы увидели на северо-западе берег с кущами деревьев, и я понял — это Тимор. Мы были милях в шести от него…

Невозможно описать, а потому и не буду пытаться делать это, чувства, которые охватили всех нас, когда мы поняли, что за сорок один день одолели расстояние в три тысячи с лишним миль при малом количестве пищи и воды, на утлом суденышке и потеряли только одного человека — беднягу Нортона, убитого туземцами на одном из островов.

Их глазам открылся остров Тимор!

Мы на Тиморе! Ура!

На берегах видны лишь небольшие хижины.

Я не знал, где именно на Тиморе находятся голландские поселения, но предполагал, что в юго-западной части острова, и поэтому решил плыть в этом направлении. То, что мы видели на берегах, радовало глаз, но, если говорить о жилищах, это были лишь небольшие хижины — и значит, европейцы здесь не находились.