Чтение онлайн

29-е, пятница.

Капитан Блай разжигает костер.

Ночь прошла спокойно. Никто из местных жителей, которые здесь наверняка есть, так и не появился, и я послал несколько человек на разведку — тех, кому легче передвигаться после всего перенесенного нами. Остальные приводили в порядок судно — чтобы оно было в полной готовности на случай, если — не дай Бог! — придется спешно отплывать.

Ушедшие вдоль берега вернулись в хорошем расположении духа, хотя ничего, кроме устриц и свежей воды, не раздобыли и никого не встретили. А я занялся разжиганием костра, для чего переворошил все вещи, находившиеся на баркасе, и нашел-таки, к своей радости, завалившийся среди других вещей плотно закрытый ящичек, в котором были трут, огниво и кремень. Теперь высечь огонь я мог в любое время. Что и сделал, а для растопки использовал сухие водоросли, валявшиеся на берегу. Когда же принесли с баркаса медную кастрюлю и остатки свинины, которую я уже боялся использовать в сыром виде, мы, перемешав ее с хлебом, сделали такую тушенку, что пальчики оближешь.

Горячая пища разморила нас, и люди повалились там, где сидели, но я не дал им заснуть на послеполуденном солнце, боясь, что некоторые уже не проснутся — их хватит солнечный удар, — а велел отправиться в тень, и они, с неохотой и ворчанием, подчинились.

Короткий сон в тени деревьев.

После крепкого и благодатного сна всех потянуло размяться. Мы разбрелись в разные стороны, однако не теряя друг друга из вида, и вскоре обнаружили неподалеку лощину, поросшую густой блестящей травой, что говорило о том, что тут близко река или подземные воды. Немного покопавшись в земле, мы добрались до воды, и у нас появился свой собственный колодец.

Обнаружили мы и свежие следы каких-то животных; Нельсон согласился со мной, что это, скорее всего, кенгуру. Те самые, которые, по мнению зоологов, водятся только в одном месте на земном шаре — в Австралии. Значит, мы сейчас в ней и находимся.

Мы наткнулись и на большое количество кустов и деревьев с незнакомыми ягодами и фруктами; я не советовал набрасываться на даровое угощенье, опасаясь, что оно может оказаться ядовитым, но разве удержишь оголодавших людей? Мои спутники обобрали чуть ли не все кусты и ветви, встретившиеся на пути, и после этого, конечно, многие хватались за живот и говорили, что, наверное, отравились и сейчас умрут. Но, слава Богу, от этого никто не умер. Я тоже присоединился к фруктово-ягодному пиршеству, однако только после того как увидел, что птицы с удовольствием клюют все эти плоды.

Люди поедали все ягоды и фрукты, которые свисали с веток.

Так прошло двое суток, которые я решил дать всем нам для отдыха и хоть какого-то лечения. И действительно, люди стали выглядеть уже значительно лучше, и отчаяние у них вновь сменилось надеждой.

Тем временем я продолжал готовиться к новому и, как я уже рассчитывал, последнему, переходу по морю на нашем баркасе, хотя, откровенно говоря, вовсе не был уверен, что все окончится благополучно: то есть мы достигнем берега в том месте, которое нужно — где будем в полной безопасности и сумеем пересесть на большой корабль и доплыть на нем до Европы.

Воскресенье, 31-е мая.

На холме показалось десятка два туземцев.

Мы готовы к выходу в море, хотя запасов продовольствия, по существу, нет. Пополнить его мы смогли только некоторым количеством устриц, фруктов и шестьюдесятью галлонами пресной воды.

Сотворив молитву о благополучном плавании, мы приготовились столкнуть баркас на воду, когда на песчаном гребне берега показались туземцы. Их было десятка два — полуголых, с густыми короткими волосами, вооруженных копьями и какими-то короткими изогнутыми предметами вроде бумерангов. Они громко кричали и делали нам призывные жесты. Однако, не будучи уверены, что намерения их дружелюбны, мы предпочти поскорее отплыть.

Часам к восьми утра на следующий день мы приблизились к другому острову и вышли там на берег. Как обычно, я разделил команду на три группы — одну намеревался отправить на север для обследования местности, другую — на юг, третью оставить на судне.

В этот раз недостаточно отдохнувшие от свалившихся на них испытаний моряки — те, кого я хотел послать обследовать остров, — дружно заявили, что лучше откажутся от еды, чем поплетутся неизвестно куда и неизвестно зачем. На что я резко сказал, что и дураку понятно, для чего нужна разведка, и уж не собираются ли они, по примеру своих собратьев на «Баунти», учинить новый мятеж.

«Защищайся!»

Один из самых дерзких крикунов дошел до того, что ответил: а почему бы нет? Разве он сам не смог бы, вроде меня, командовать нашим плавучим гробом?

Наученный горьким опытом, я решил либо пресечь бунт в самом зародыше и немедленно утвердить свое главенство, либо умереть. Поэтому выхватил саблю и крикнул:

— Бери другую саблю, человек, и защищайся! Кто победит, тот и станет главным!

Это подействовало. Моряк упал на колени и завопил:

У Нельсона — солнечный удар.

— Вы убьете меня, капитан! Я не хотел… Просто сорвалось с языка. Извините…

Я принял его извинения, и вскоре мы забыли об этом неприятном происшествии, причиной которого, несомненно, явилось то, что у всех сдали нервы. А у кого бы не сдали?..

Потом я поднялся на ближний холм, чтобы определить, куда держать курс. Я обнаружил вдали совсем небольшой остров, который вряд ли заселен и где можно было бы остановиться на ночь. А на том берегу, где мы сейчас находимся, я заметил полузарывшуюся в песок туземную лодку, что утвердило в мысли, что ночевать тут небезопасно.

Понедельник, 1-е июня.

Подплыли к берегу этого островка. Увидел на берегу следы от крупных черепах и обрадовался: будет вкусный обед, но черепах мы не обнаружили, и пришлось удовлетвориться некоторым количеством съедобных моллюсков.

Как всегда, отправил нескольких человек на разведку, но они вернулись, никого и ничего не обнаружив, что и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что наконец-то нам никто не угрожает, плохо — что наш пищевой рацион ничем не пополнился.

Огонь охватил сухую траву.

Подвожу предварительные итоги, хотя, быть может, это преждевременно. Итак — уже месяц с лишним, как мы, можно сказать, не вылезаем из лодки и живем, в полном смысле этого слова, под открытым небом. Уже месяц, как мы качаемся на волнах, до которых можно легко достать рукой, если опустить ее за борт. Уже месяц, как мы страдаем от холода, дождя, ветра, которые сменяются палящей жарой; от голода и болезней; от приступов страха и отчаяния; от раздражения и злости друг на друга и на окружающий мир…