Чтение онлайн

Следователь повернулся на каблуках и спустился с крыльца. Полицейские следовали за ним. Они уехали на одной из двух машин. Вторая осталась.

Эдер запер дверь и без сил опустился на скамеечку, вырубленную из старого пня. Его лицо побелело, он тяжело дышал. Мариссель побежал за сердечными препаратами. Когда Эдера отпустило, он сказал:

– Как только началось все это, мне следовало сразу же посоветовать вам с Черил возвращаться домой.

– Боитесь свидетелей? – вырвалось у Марисселя.

Эдер с удивлением посмотрел на гостя.

– Я свое отбоялся. Однажды ко мне уже приходили. В отличие от нашего следователя, сотрудники гестапо сразу же меня забрали. Но на следующий день после моего ареста гауляйтеру понадобился наш епископ – что-то попросить у него. Епископ взамен попросил, чтобы меня отпустили. Гестаповец, возвращая отобранные при аресте деньги и документы, предупредил: «Прощаемся ненадолго». Тогда я мысленно уже приготовился к смерти, но все-таки успел уехать в Швейцарию. Чем же теперь может напугать меня следователь?

– Простите, – Мариссель действительно раскаивался. – Я сказал глупость. Но объясните: зачем вы или ваш… знакомый ударили меня полчаса назад возле дома?

– Я вас ударил?! – изумился Эдер. – Чушь какая-то. Как это может быть? Я не выходил из дома и уж в любом случае не причинил бы вам зла.

– Я видел с улицы вас одетого и подумал, что вы только что вошли в дом.

– Я был в гараже, – объяснил Эдер. – Из коридора можно попасть в пристройку, не выходя на улицу.

– Но кто же в таком случае ударил меня? – Мариссель совсем запутался.

Эдер раздумывал недолго.

– Это мог быть только полицейский шпик. Они следят за домом, и, видимо, не первую ночь…

Мариссель присел на стул рядом с ним.

– Простите… Но мне придется задать этот вопрос.

– Конечно, – Эдер кивнул. – Я вам все расскажу. Собственно говоря, следовало это сделать раньше. Но я не хотел втягивать вас во все это…

– Он в гараже? – осторожно спросил Мариссель.

– Да. Он пришел ко мне в тот день, когда на него устроили охоту. Он упал и распорол руку о сук. Я перевязал его и отдал свой костюм.

– Зачем вы это сделали? Ведь он преступник, убийца.

Эдер ответил не сразу.

– Я не мог поступить иначе. Его преследовали и гнали, как бешеную собаку. На всем белом свете у него был только один человек, к которому он мог обратиться за помощью. И он пришел ко мне.

Мариссель предложил выключить свет, чтобы полицейские не заглядывали в окна. Они сидели на кухне. Глаза Марисселя привыкли к темноте, и он даже различал, как менялось выражение лица Эдера.

– Что же теперь делать? – к Марисселю вернулось его обычное хладнокровие и привычка искать выход из любого положения. – Утром следователь вернется с ордером и арестует и его, и вас.

Эдер тоскливо посмотрел на него:

– Не знаю.

– Из дома есть второй выход?

– Бесполезно. Тут и двух шагов не пройдешь незамеченным. Бессель наверняка со всех сторон своих людей расставил.

– Попробуем вывезти его на машине? – предложил Мариссель. – До утреннего появления Бесселя с ордером нас никто не остановит. Спрячем его в багажник машины.

– В багажник моей малолитражки не влезет и ребенок.

– А этот Ганс… Он что, действительно не в себе? – осторожно спросил Мариссель.

– По-моему, он рассуждает вполне разумно, – устало ответил Эдер. – Он сразу же пробормотал, что не хочет навлекать на меня неприятности, поэтому не останется в доме. Переоденется и уйдет. Я настоял на том, чтобы он лег спать. Он сказал, что больше не хочет в тюрьму. У него с собой яд.

– Яд, которым он убил доктора Берфельде?

Эдер не отозвался. Мариссель подумал про себя, что вариант с ядом совсем не плох. Если бы этот Ганс покончил жизнь самоубийством, Эдер всегда мог бы сказать, что ничего не знал, что преступник залез в дом без его ведома…

– Утром похороны Берфельде, – Мариссель словно бы размышлял вслух. – Нужны цветы, много цветов. Положим Ганса на заднее сиденье и завалим цветами. Вы останетесь здесь, а я отвезу его.

– Куда? Где он может спрятаться? – покачал головой Эдер. – Его задержат на первой же железнодорожной станции.

Марисселю казалось, что его добрый и милый хозяин не отдает себе отчета в том, что его ждет завтра, когда появится следователь с ордером на обыск.

– Я понимаю ваше особое отношение к полиции. Но в данном случае, несмотря на любые смягчающие обстоятельства, вы спасаете от правосудия убийцу, причем дважды убийцу.

– Он убил только одного человека, – поправил его Эдер, – Манфреда.

– А доктора Берфельде не он убил?

– Берфельде сам выпил яд. Тот же, что и Герда Шарф.

– Тут есть какая-то связь? – насторожился Мариссель.

– Прямая. Все произошло нетак, как мы думали. Берфельде позвонил Герде и трагическим тоном сказал, что должен поговорить с ней наедине. Герда согласилась, отпустила дежурную медсестру, как просил Берфельде… Он пришел и стал уговаривать ее изменить завещание в пользу сына. Он откровенно сказал, что она должна поторопиться: ей осталось жить всего несколько недель, и скоро у нее начнутся невыносимые боли, от которых не спасут и наркотики. Он утверждал, что, несмотря на ссору, относится к ней очень хорошо, и в доказательство оставил ампулу с ядом. Герда пришла в ужас от этого разговора и, не желая больше мучиться, приняла яд.

– Откуда вы это знаете?

– От Ганса. Берфельде все рассказал, когда Ганс приставил ему нож к горлу.

– Так он из-за Герды убил Берфельде?

Эдер покачал головой:

– Он не убивал Берфельде. Говорит, что хотел ударить его ножом, но не смог. Берфельде дико испугался, когда увидел Ганса. Берфельде даже не пытался соврать. Ганс предложил ему на выбор: либо самому все рассказать полиции, либо принять яд…

– А чего испугался Берфельде? – не понял Мариссель. – За то, что он принес яд Герде Шарф, насколько я понял, его бы за решетку не посадили.

– Вы не знаете главного, – медленно произнес Эдер. – В годы войны молодой врач Берфельде своими руками убил маленькую дочь Герды Шарф. Девочка родилась слепой, ее отобрали у матери и отдали в приют, откуда она попала в клинику, где в программе эвтаназии под руководством доктора Манфреда участвовал Берфельде.

– Так как же Герда могла позволить своему сыну жениться на племяннице Берфельде? – поразился Мариссель.

– Герда ровным счетом ничего не знала. Ей сказали, что девочка умерла от дифтерии. Но Ганс знал. Он работал в клинике, куда попала девочка, и дружил с ней. Девочка носила другую фамилию, потому что она родилась от первого брака Герды. В сорок пятом Ганс отправился на поиски родных несчастной девочки и в клинике предстал перед Манфредом. Манфред выслушал его, вызвал скорую психиатрическую помощь и отправил Ганса в больницу на принудительное лечение. Ганс человек со странностями, его легко счесть душевнобольным.