Чтение онлайн

Много слов было использовано для описания жутких видений будущего, которые один известный писатель однажды назвал видением души. Интуицией. Ясновидением. Вторым зрением. Все мы в какой-то момент сталкивались с этим. Кто-то обязательно позвонит. День обещает быть дерьмовым. Мы должны или не должны что-то делать.

Мне было десять лет, когда я впервые испытала дурное предчувствие.

Из-за удара молнии отключилось электричество, и мы с Кери в спешке собирались в школу. Я сказала и ей, и маме, что у меня нехорошее предчувствие. Мама велела замолчать. Кери закатила глаза. Но предчувствие не обмануло. Два часа спустя Кери лежала в отделении неотложной помощи, где ее готовили к операции по удалению разорвавшегося аппендикса.

Этот опыт для молодой девушки стал судьбоносным.

Живот скручивается в узел, когда перевожу взгляд на часы на приборной панели, которые показывают, что прошли всего две минуты после того, как смотрела на них в последний раз. Мои нервы на пределе, а все тело странно рассинхронизировано. Может, это просто гормоны. Может, дело в двух «Коронах», которые проглотила вчера вечером, хотя никогда не пью больше одной.

Черт, может, это вообще ничего не значит.

— Оставайся в своей чертовой полосе, — говорю вслух, когда минивэн выезжает на добрый дюйм за белую линию и вклинивается в среднюю полосу движения.

Утренний трафик — обычное безумие, водители несутся по шоссе на безумных скоростях. Газ-тормоз. Газ-тормоз. Гудки. Перестраиваются между полосами. Показывают средний палец. Северный Даллас — худшее место, даже по выходным. Всегда в спешке. Всегда срочно. Всегда безжалостно.

Неужели субботним утром никто не притормаживает?

Когда я была маленькой девочкой, мечтала уехать из большого города и поселиться в маленьком и уютном. Я бы жила в доме, окруженном белым забором из штакетника. Улицы были бы усажены деревьями и полны приветливых лиц. Я была бы идеальной женой, ожидающей у входной двери с улыбкой на лице и ужином в духовке, и терпеливой мамой из родительского комитета, которая бы никогда не уставала от вечерних домашних заданий или школьных проектов, которые нужно было выполнить на следующее утро.

Кто бы мог подумать, что несколько минут субботнего дня полностью изменят мое мировоззрение?

Но, как говорится, всякое случается. И вот я здесь, все еще одинокая городская девушка, не интересующаяся ни белыми заборами, ни благоустроенными улицами, все еще живущая в многолюдном комплексе с очень немногими радушными соседями, и все еще не желающая что-либо менять. Если когда-то я фантазировала об американском образе жизни Каннингхэмов и Хакстейблов, то сегодня концепция босоногости, беременности и посещения футбольных матчей с младенцем на руках кажется мне такой же захватывающей, как наблюдение за высыханием краски.

Солнце сияет в безоблачном южном небе, пока направляюсь в McKinney, внутри меня продолжает бушевать тревога, и уверена, что сегодня не обычный день. Я чувствую это. Черт, я знаю это. Что-то темное надвигается на меня.

Впрочем, неважно. У меня есть работа, которую нужно сделать.

Бросаю взгляд в зеркало и стираю небольшое пятно от помады.

«Смирись, лютик. Не напрягайся. Не нервничай. Успешное расследование требует мастерства, упорства и бесконечной готовности сделать все возможное, чтобы довести работу до конца» — слова Марка звучат в голове, один из многих советов, которые он дал мне с тех пор, как начала с ним работать. Часто, как сегодня, когда стресс пытается взять надо мной верх, я цитирую его слова.

Как только включаю поворотник, чтобы перестроиться в другую полосу, как из ниоткуда появляется фура и пугает меня до смерти. Вот тогда-то это и происходит. Еще один жуткий спазм в животе. Очередной всплеск дофамина в мозгу.

— Дерьмо. Не сейчас. Не сегодня.

Сердце колотится в груди так сильно, что кажется, вот-вот сломает ребра, и тут я слышу его. Знакомый, тревожный шум под капотом моей машины.

Блядь. Ебаный в рот.

Убавляю громкость радио до приглушенной и пробираюсь сквозь поток машин. Нервы на пределе, и, что еще хуже, я в бешенстве.

— Не смей, черт возьми! Мне нужны эти дополнительные деньги, ты, жалкая груда ебучего металлолома!

Если верить встроенному GPS-навигатору, остается пятнадцать миль до MJ's RV Sales, и я мысленно молюсь автомобильным богам и чертовски надеюсь, что у меня просто паранойя из-за очередных проблем с трансмиссией у Nissan Rogue, который приобрела три месяца назад.

Мне нужно работать. Нужно купить чертов дом на колесах.

Прожив большую часть своего детства не в нищете, но в чертовской близости к ней, я дала себе клятву в одну из суббот. Во-первых, даже если придется работать долгими, изнурительными часами, жаря гамбургеры для такого устрашающего засранца, как старый мистер Нил с его острым шнобелем, я поступлю в колледж, получу образование, буду сама зарабатывать деньги и жить по своим правилам.

А во-вторых, быстрее ад замерзнет, чем я стану зависеть от мужчины.

«Ты крепкий орешек, — не раз говорила мама. — Ты многого добьешься в жизни».

В одном она была права. Я сильная. Я не отступаю и не сдаюсь. И отказываюсь выходить замуж ради дополнительного счета в банке. Возможно, я все еще далека от богатства, и не совсем там, где хотела бы быть, но я добилась почти всего, о чем говорила.

Гордо. Взволнованно. Решительно.

И все это без чьей-либо помощи.

Я была на последнем этапе получения диплома младшего специалиста в области уголовного правосудия. Утомленная сменой, готовясь к экзаменам, беспокоилась, с чего начать поиски работы, и тут, словно два нежданных ангела, в ресторан вошли Марк и Клейтон. Было уже поздно, время близилось к закрытию. Уставшие и голодные, они только что закончили десятичасовую слежку по делу. Извинились за поздний час и пообещали щедрые чаевые за вкусную горячую еду, и я подала им жареные ребрышки и печеный картофель. У нас завязался разговор, который закончился тем, что у меня в кармане оказалась визитка Марка, и я надеялась получить работу после окончания последнего семестра.

Четыре месяца спустя я уже работала у них.

Тем не менее, жизнь не чашка «Эрл Грей». Городская жизнь дорогая. Арендная плата астрономическая. Расходы на бензин могут легко достигать двухсот долларов в месяц, а стоимость охлаждения даже однокомнатной квартиры адским техасским летом может вогнать в депрессию. Хотя живу относительно безбедно, единственное, чего не позволяет моя работа, — необходимого заработка для оплаты расходов моей матери, чтобы она не совершила ошибку номер пять и не вышла замуж за очередного неудачника.

При мысли о номере четыре по спине пробегает ледяная дрожь.

Вздохнув, вливаюсь во встречный поток на шоссе 30, когда сверкающий красный Camaro мигает фарами, а затем сигналит — верный признак того, что Джонни Хотрод не намерен притормаживать, чтобы пропустить меня вперед. Он машет рукой и жмет на газ.

— Отсоси, мудак!

Нажимаю на педаль газа, ускоряюсь и машу тормозящему минивэну позади меня. В этот момент точно понимаю, что мне это не мерещится. Я чувствую это. Слышу это. Вдыхаю запах этого.

— Сукин сын! — Rogue дергается назад как разъяренная лошадь, и издает этот жужжащий звук, а в вентиляционные отверстия кондиционера проникает запах чего-то горелого.

Блядь. Ебаный в рот.

После того как два года откладывала все до последнего цента и еще два месяца искала процентные ставки, скидки и тому подобное, я оказалась в дилерском центре McKinney. Metroplex в конце года предлагал отличные скидки на новые и подержанные автомобили. Rogue выглядел как новенький, с пробегом всего тринадцать тысяч миль и практически без износа. Обаятельный продавец с приветливой улыбкой и искрящимися глазами рассказал очень хорошую, очень правдоподобную бредовую историю. «Этот автомобиль обеспечит вам долгие годы комфорта и, что еще важнее, надежности».