Чтение онлайн

Дитер-из-подвала, или просто Подвальщик, был очень стар: он застал еще те времена, когда в больнице не продавали никакие билеты, а пациентов принимали с радушием и заботой, лечили и спасали. Кажется, он помнил даже те дни, когда у лекарств не было подлых и коварных побочных эффектов, выведенных специально, чтобы больные никогда полностью не выздоравливали. Старик практически не поднимался наверх, но даже он знал, что Натаниэль Френсис Доу больше в штате Больницы Странных Болезней не состоит.

— Что вы здесь делаете, доктор? — спросил Подвальщик. — Я думал, вы покинули это место навсегда.

— Я тоже так думал. Но я просто был неподалеку, вот и решил навестить моего друга… Грегори.

Он кивнул на доктора Горрина, который, казалось, вот-вот рухнет в обморок от счастья.

— А сюда вы зачем спустились? — прищурился старик.

Доктор Доу бросил быстрый взгляд туда, где на полу у металлической лестницы, ведущей на главный котел, чернело пятно. Будто вросшее в плиты пятно в форме бабочки. Его плечи поникли.

Подвальщик нахмурился и покивал.

— Вы пришли снова увидеть его? — сочувственно спросил он. — Душа все не заживает?

— Швы разошлись.

— Вы не должны себя корить, доктор. Если будете подковыривать постоянно, просто истечете кровью.

— Гм. Какие познания в медицине…

— Я все-таки больничный котельщик. И я понимаю вашу боль, доктор. Добрая девочка… Она до сих пор стоит у меня перед глазами. Ведь это я ее нашел. — Он чуть наклонился и негромко, словно пытаясь спрятать сказанное за грохотом котельной, произнес: — Я знаю, что вы сделали с этими тварями. За бедную девочку. Не бойтесь, доктор, я считаю, все правильно вы сделали. — Он отстранился и пожевал губами. — Я вам сочувствую, доктор Доу, и все же не могу позволить вам здесь болтаться. Господин главный врач…

— Да, я понимаю, Дитер. Мне стало немного легче. Знаете, иногда нужно просто еще раз увидеть… напомнить себе… Может, я и истеку кровью, но не сегодня. Был рад вас повидать, Дитер.

Доктор Доу протянул котельщику руку, и тот недоуменно поглядел на нее: подобный признак обычной для других людей фамильярности был несвойственен этому человеку. Доктор Горрин также ничего не понимал, но при этом уставился завистливо: сам он никогда к рукопожатиям не допускался.

Дитер схватил протянутую руку, сжал ее и вскрикнул.

— Что это вы?..

А затем он рухнул на пол. Из ослабевших пальцев выпала папиретка.

— Что вы сделали? — пораженно проговорил доктор Горрин.

— Помогайте, Горрин, раз уж вы здесь.

Убрав загодя спрятанную в ладони иглу в саквояж, доктор Доу попытался усадить Подвальщика, прислонив его к металлической колонне, что поддерживала своды котельной.

— Снотворное?! — со смесью страха и восхищения воскликнул доктор Горрин. — Или вы его убили?!

— Разумеется, он жив. Нужно выяснить у него, что происходит и где находится мальчишка.

— Я и подумать не мог, что вы на такое способны, доктор! Я поищу какую-нибудь веревку, чтобы связать его.

— Этого не требуется…

Доктор извлек из саквояжа флакон с нашатырем и провел им пару раз у носа Подвальщика. Старик кашлянул и открыл глаза. Не вполне понимая, что происходит, он заморгал, пытаясь сфокусировать зрение.

— Что… что со мной?

— Голова кажется наполненной ватой? — спросил доктор Доу. — Ощущаете, как кончики пальцев будто бы колют крошечные иголки?

— Д-да… все это…

— Вы испытываете сейчас на себе действие парализующего средства «Саспенс Уитмора». Вы ведь не можете пошевелить ничем ниже шеи, так?

— Это вы? Вы со мной сделали?

— Как вы уже, должно быть, понимаете, Дитер, меня привело сюда вовсе не желание вернуться в один из худших моментов моей жизни. Я все знаю. О заговоре в больнице. О докторе Загеби. И о вашем участии…

— Это правда, Дитер, — добавил доктор Горрин. — Доктор Доу знает о трупах, которые минуют морг.

— Но я не должен…

Доктор Доу поднял палец, прерывая старика.

— Загеби и его подельники, в частности Грейхилл, совершили большую ошибку, забрав моего пациента. Я полагаю, он был доставлен сюда из палаты «39/о.у.» вместе с прочими трупами, а затем его переправили куда-то еще… Молодой джентльмен: на вид около восемнадцати лет, брюнет, бледное узкое лицо, прямой нос, синяки под глазами, тонкий шрам на верхней губе. Он был здесь?

— Я не могу…

— Где он, Дитер?

— Как вы видите, Дитер, — добавил доктор Горрин, — доктор Доу настроен весьма серьезно, и он никуда не уйдет, пока не отыщет своего пациента.

— Доктор Горрин, но мне запретили…

— Описанный вам человек был здесь?! — утратив терпение, воскликнул доктор Доу. — Где он сейчас? Говорите, Дитер, иначе, я вам обещаю, ваше нынешнее состояние покажется вам всего лишь легким онемением в сравнении с тем, что я с вами сделаю.

— Дитер, лучше бы вам все рассказать. Все, что знаете.

— Все рассказать, доктор Горрин?

— Да, о докторе Загеби, о переправке покойников, о пациенте доктора Доу, — сказал аутопсист. — Ответьте на наши вопросы, и я прослежу, чтобы последствия вас не коснулись. Вы знаете, я обладаю некоторым влиянием на доктора Скруллинга. Я скажу ему, что у вас не было выбора, что вас заставили. Уверен, доктор Доу также не станет настаивать на каком-либо наказании. Верно, доктор?

— Говорите, — процедил Натаниэль Доу.

Глаза старика метались от одного доктора к другому. Его лицо задрожало, словно под кожей принялись ползать муравьи.

— Это грязное, мерзкое дело, — сказал он. — И мне не нравится его делать. Будь моя воля, я бы бросил все. Покойники должны лежать в земле, а не… — Он сбился, сглотнул и продолжил: — Но они и правда меня заставили. Сказали, что доктор Загеби в любом случае получит свои трупы — с моей помощью или без нее.

— Кто вам это сказал? — спросил доктор Горрин. — Грейхилл?

Котельщик судорожно кивнул.

— Я прослужил в больнице четыре десятка лет, я не могу оказаться на улице: здесь мой дом… — Не дождавшись жалости в глазах докторов, старик перешел к сути: — В мои обязанности входило раз в месяц принимать дюжину тел через старый мертвецкий лифт и перегружать их в вагон. И все! Клянусь вам, больше я ничего не делал!

— Вагон? Что еще за вагон? — спросил доктор Доу, и Дитер испуганно закачал головой.

— Говорите, Дитер! — велел доктор Горрин. Кажется, несговорчивость котельщика и его уже утомила.