Чтение онлайн

Они быстро понеслись по воде; их увлекало уходившим отливом; Стивен помогал веслами. Быстро промчались они мимо деревьев и домов Тофтона, и поплыли между полями и лугами, освещенными солнцем и полными веселья, не знавшего, подобно им радости, грядущего раскаяние. Веяние молодого, свежего дня, чудно-мерные удары весел, отрывистая песня мимолетной птички, будто: отголосок ликующей природы, счастливое уединение вдвоем, когда глубоким страстным взорам ненужно избегать друг друга – вот что составляло блаженство для обоих, и в течение первого часа исключало все остальное из их мыслей. Только изредка вырывались у Стивена тихие, подавленные восклицание любви, пока он лениво, почти машинально двигал веслами. Да и что слова, как не проводники мысли? а мыслям не было места в той волшебной среде, в которой они плыли – они жили прошедшим и будущим. Магги видела лишь бессознательно, как берега мелькали мимо и деревья уносились вслед за ними: она знала, что их было несколько до Лукрета, где обыкновенно останавливались, чтоб возвратиться пешком. Она была так рассеяна, что легко могла пропустить известные признаки, попадавшиеся на пути.

Наконец Стивен, который греб все медленнее и медленнее, вовсе перестал грести, сложил весла, скрестил руки и устремил глаза на воду, будто наблюдая за быстротою, с какою лодка уносилась без его содействия. Эта внезапная перемена заставила Магги очнуться. Она взглянула на далеко-расстилавшиеся поля, на близлежащие берега: они были ей совершенно чужды. Магги ужасно испугалась.

– О! неужели мы проехали Лукрет, где мы хотели пристать? – воскликнула она, оглядываясь назад, чтоб посмотреть, не в виду ли еще место.

Но ни одной деревни не было видно. Она снова обратилась к Стивену с испуганным, пытливым взором.

Тот продолжал следить за водою и проговорил странным, бессознательным голодом:

– Да, давно.

– О! что мне делать? – воскликнула Магги в ужасе. – Мы целыми часами не воротимся домой. А Люси… о, Боже!

Она сложила руки и зарыдала, как испуганный ребенок; она ни о чем более не думала, как о встрече с Люси, о ее взгляде, исполненном удивление, сомнение быть может, и заслуженного укора.

Стивен пересел поближе к ней и нежно опустил ее сложенные руки.

– Магги, – сказал он тихим, решительным голосом: – не воротимся более домой до-тех-пор, пока никто не в состоянии будет нас разлучить, пока мы женимся.

Небывалый голос, странные слова, остановили рыдание Магги; она затихла совершенно, удивленная до крайности, будто Стивен нашел средство переменить все бывшее, уничтожить несчастные факты.

– Взгляните, Магги, как все случилось помимо нашей воли, без всякого старание с нашей стороны. Мы никогда и не надеялись быть снова наедине, все это устроили другие. Посмотрите, как нас уносит течением, прочь от тех неестественных уз, которыми мы себя связывали, и связывали напрасно: оно снесет нас до Торби, там мы можем пристать, достать карету и поспешить в Йорк, а оттуда в Шотландию, не останавливаясь ни на минуту, пока мы не будем связаны узами, которые только смерть может расторгнуть. Это единственное наше спасение, единственное средство выйти из настоящего, запутанного положение. Все к тому само собою клонится. Мы ничего не замышляли наперед, ни о чем не старались сами.

Стивен говорил с глубоким убеждением. Магги слушала, переходя от удивление к желанию верить тому, что действительно течение их уносит, что она может плыть вниз по быстрой, безмолвной реке, оставив в стороне всякую борьбу с собой и с обстоятельствами. Но сквозь вкрадчиво-усыплявшее влияние этой мысли проглянула вдруг страшная тень прежних размышлений, и внезапное опасение, чтоб не настали снова минуты самозабвение, вызвало в ней чувство ожесточенного сопротивления Стивену.

– Пустите меня! – сказала она взволнованным голосом, бросив на него негодующий взгляд и стараясь освободить руки, – Вы хотели лишить меня всякого выбора; вы знали, что слишком далеко проехали, вы осмелились воспользоваться моим рассеянием. Так поступать недостойно.

Оскорбленный этим упреком, Стивен пустил ее руки, возвратился на прежнее место и сложил руки с каким-то отчаянием, вызванным затруднительностью положение после слов Магги. Она, не согласна ехать далее; ему оставалось только проклинать себя за скверное положение, в какое он ее поставил. Но всего невыносимая для него было слышать подобный упрек: мысль, что она подозревает его в недостойном поступке, была для него несноснее самой разлуки. Наконец он произнес с сдержанною яростью:

– Я сам не – заметил, что мы минули Лукрет, пока мы не достигли следующей деревни; тогда мне пришла в голову мысль плыть с вами далее. Я не могу ее оправдывать: я должен был предупредить вас. Вы можете после этого меня ненавидеть, презирать, так как вы не любите меня довольно, чтоб равнодушно смотреть на все остальное, как я вас люблю. Если вы хотите, я пристану и постараюсь выпустить вас на берег. Люси я скажу, что я сумасшедший, что вы меня ненавидите – и вы отделяетесь от меня на веки. Никто вас не осудит, потому что я непростительно с рами обошелся.

Магги была поражена: для нее легче было противостоять всем прежним доводам Стивена, чем этой картине его унижение и страдание, тогда как она будет оправдана; легче даже было выдержать нежные взгляды его, нежели гневно страдальческий взор, который ставил, казалось, непреодолимую преграду между ним и ею. Он привел чувства ее в такое настроение, при которых все, в чем упрекала ее совесть, казалось ей плодом одного самолюбия. Негодование исчезло в ее глазах и взоры ее выражали только кроткую боязнь. Она упрекнула его в том, что он ненамеренно вовлек ее в беду: она сама такая слабая и легкомысленная.

– Будто я за вас буду чувствовать точно также, как за себя, – сказала она с другого рода упреком – с упреком любви.

Стивен почувствовал смягчение в ее голосе и взгляде; небеса будто снова разверзались перед ним. Он приблизился к ней, взял ее руку и сел молча, облокотясь на борт. Он боялся выговорить слово, боялся сделать движение, чтоб не вызвать нового упрека, или отказа с ее стороны. Жизнь зависела от ее согласия: без него все остальное – смутное, безнадежное, томительное горе. Они долго плыли таким образом, отдыхая оба в этом отрадном молчании и не желая нарушить своего блаженства новым несогласием. Между тем тучи покрывали небо, и ветерок, сперва легкий, становился все сильней и сильней; погода совершенно изменилась.

– Вы простудитесь, Магги; позвольте покрыть вам плечи шалью. Привстаньте на минутку, душа моя.

Магги исполнила его просьбу. Ей казалось таким неизъяснимым счастьем, чтоб за нее думал и решал другой. Она снова села на свое место, а Стивен взялся торопливо за весла, чтоб быть в Торби как можно раньше. Магги казалось, что она не – сказала и не сделала ничего решительного. Всегда уступка сознается менее резко, чем сопротивление: это почти сонное состояние мысли, поглощение нашей личности чужою. Все убаюкивало ее чувства: сонное движение лодки, длившееся целые четыре часа, и, вследствие того, некоторая усталость и изнурение, отвращение усталых чувств ее от неисполнимой высадки из лодки и прогулки пешком целыми милями по неизвестному пути – все это подчиняло ее непонятно-сильному влиянию Стивена, так что мысль расстаться с ним, оскорбить его, будто прикосновение раскаленного орудия пытки, уничтожила в ней всякую решимость. Наконец, настоящее блаженство быть с ним вместе поглощало остаток ее нравственных сил.

Стивен вскоре – заметил судно, плывшее за ними. Несколько кораблей, в том числе и медпортский пароход, обогнали их с утренним отливом; но в течение последнего часа они не видали ни одной барки. Стивен все более и более внимательно всматривался в подходившее судно, как будто новая мысль пришла ему в голову; наконец, он взглянул на Магги в нерешительности.

– Магги, милая! – сказал он: – если судно идет в Медпорт, или другую гавань северного берега, то самое выгодное для нас было бы постараться попасть на него. Вы устали, скоро может пойти дождь, и в таком случае, плыть до Торби в нашей лодке было бы очень неприятно. Хотя это только торговое судно, но я уверен, что на нем вам будет гораздо покойнее, чем здесь, в лодке; мы возьмем с собой подушки – это, право, самый лучший план. Они очень рады будут взять нас к себе: у меня денег с собой вдоволь, так что мы можем хорошо заплатить им.

Маггино сердце начало биться прежним опасением при этом новом предложении, но она молчала. Один исход был так же труден, как и другой.

Стивен окликнул судно, когда оно с ними поравнялось. Шкипер сообщил ему, что судно голландское и идет в Медпорт, где с попутным ветром будет менее через два дня.

– Мы слишком далеко заехали на лодке, – сказал Стивен. – Я было старался добраться до Торби, но теперь опасаюсь за погоду; к тому ж, дама эта, моя жена, истощена от усталости и голода. Возьмите нас с собой, если можно, а лодку подвяжите сзади. Я вам хорошо заплачу.