Чтение онлайн

Его глаза горели безумной жаждой мести, и этот огонь, этот яростный порыв, словно искра, перекинулся на остальных. Капитаны, еще минуту назад сомневавшиеся, теперь выпрямились, их лица ожесточились. Ксавир стиснул челюсти, но кивнул.

— Если таков ваш приказ, адмирал, мы исполним, — процедил он, отступая.

— Это не приказ, — отрезал Алекс, шагнув к ним ближе. — Это обещание. Они заплатят за каждую доску, за каждого человека! Никого не щадить!

Сразу после совета началась подготовка. Время поджимало — высадку нужно было провести утром, до начала отлива, иначе корабли не смогли бы подойти к берегу достаточно близко. Переносить операцию на следующий день было нельзя: за сутки враг мог укрепить оборону или придумать новую ловушку. Алекс уже убедился в их изобретательности. Эти ублюдки, как змеи, всегда находили способ ужалить.

Три корабля, выбранные для десанта, начали отходить от основного флота под покровом ночи. Это были быстроходные корабли, низкие и маневренные, нагруженные людьми до предела. На их бортах не зажгли ни единого огня — они скользили по волнам, как тени, сливаясь с чернотой моря.

План был дерзким, почти безумным: тайно высадиться на диком пляже, скрытом в джунглях на южной стороне острова, и ударить по городу с суши. Алекс рассчитывал застать врага врасплох, обойти их морские укрепления и превратить их дома в пепел. Он стоял на носу ведущей ведущего, вглядываясь в темный горизонт.

— Они думают, что победили, — шептал он себе под нос, сжимая рукоять меча. — Но я вырежу их сердца и скормлю рыбам.

Шхуны приближались к берегу. Вдалеке уже виднелись очертания джунглей. Густая стена деревьев, черная и непроницаемая, как сама ночь. Волны становились тише, переходя в мягкий шелест, когда корабли вышли на мелководье. — Лодки вниз! — скомандовал Алекс тихо, но резко.

Десантники спустили шлюпки на воду с легким плеском, один за другим прыгая в них. Лопасти весел погружались в воду почти беззвучно, лишь изредка раздавался слабый скрип уключин. Мужчины сжимали оружие, их дыхание учащалось, глаза блестели в предвкушении крови. Пляж был уже близко. Узкая полоса песка, зажатая между морем и джунглями, казалась пустынной.

Но Алекс не знал одного: джунгли уже ждали их. В густой листве, среди кривых стволов и колючих кустов, прятались тени — молчаливые, неподвижные, с ножами в руках и луками за спиной.

С холма, на который мы поднялись, уходя с пляжа, открывался прекрасный вид на Саргосу. Изящные башни с плавными изгибами, увенчанные мягким светом фонарей, поднимались над портом, словно заботливые хранители, оберегающие покой. Было приятно посмотреть на спокойный городок, до которого сегодня не смогли добраться захватчики.

Воздух был тяжелым и влажным. В нем смешивались ароматы соли, гари, а еще почему-то цветов. То ли у меня с головой что-то не так, но я чувствовал запах цветов. Над водой стелился лёгкий туман, подсвеченный золотистым сиянием фонарей.

Взглянешь на город и понимаешь, что защищал. Ведь Саргоса была настоящей красавицей. Её стены, выложенные светлым камнем, сияли чистотой, а дома, ровно выстроенные вдоль улиц, радовали глаз своим аккуратным видом. В этой уютной гармонии чувствовалась забота: каждый уголок города был продуман и ухожен. Широкие улочки, вымощенные гладким булыжником, вились между зданиями, словно ленты, приглашая прогуляться и насладиться видом.

Мы стояли на берегу — горстка выживших, чьи лица были черны от копоти, а глаза красны от усталости. Бой длился весь день и почти всю ночь, и теперь, когда пушки умолкли, а море перестало выбрасывать на берег обугленные доски, тишина казалась оглушительной. Я смотрел на своих товарищей: кто-то опирался на копье, точно на костыль, кто-то просто сидел на земле, не в силах подняться. У многих доспехи были помяты, а руки, сжимавшие мечи и топоры, дрожали от напряжения. В их взглядах, устремленных на воду, где в предрассветной дымке исчезли последние корабли неприятеля, читалась не только усталость, но и гордость. Мы сделали это. Мы отстояли Саргосу.

Боэлья ушёл, оставив за собой побитую эскадру Алекса. Его корабли, ещё несколько часов назад грозившие нам смертью, теперь отошли на рейд зализывать раны. Мы болели за нашего капитана, и он не подвёл. Вспышки несущихся стрел, выпущенных из баллист, крики и скрежет металла ещё звучали в моих ушах, но теперь это были лишь отголоски боя. Мы нанесли Алексу очень серьезный удар. Любой другой на его месте отступил бы, но я думаю, что он не отступит. Уйти, значит объявить поражение, а он слишком тщеславен, чтобы все вот так оставить.

Когда дер Гройц прислал нам замену, я почувствовал, как тяжесть спадает с плеч. Молодые бойцы высыпали на берег с припасами, готовые занять наш пост. Их голоса звучали бодро, движения были быстрыми. Такими же, какими были наши сутки назад, до того, как бой выжал из нас последние силы. Смена смотрела на нас глазами полными восхищения и гордости. Я осмотрел своих вымотанных соратников. Негоже в таком виде уходить с позиции.

— Стройся! — гаркнул я, занимая место впереди. Парни вытаращились на меня, но послушно встали в строй, и мы пошли. Пошли к городу. не показывая сменщикам усталости, словно еще сутки можем держать здесь эскадру. Пусть видят и повторяют. — Может споем?

Так, строем, мы и прошли до самого города и уже там каждый отправился к себе на отдых. Бойцы хлопали друг друга по плечу, кто-то тихо переговаривался, вспоминая, как Боэлья одним манёвром разорвал строй врага. «Видели, как он их обошёл? Точно морской змей!» — хрипло смеялся один из бойцов, и его смех подхватывали другие. Каждый из нас знал: если бы Алекс прорвался, Саргоса пала бы к утру. А теперь у нас был шанс перевести дух.

Мои мысли, однако, не давали мне покоя. Пока ноги несли меня к дому, я прокручивал в голове картину боя. Алекс отступил, но уйдёт ли он совсем? Его эскадра понесла довольно серьезные потери, но я видел, как цепко он держался до последнего. Этот человек не из тех, кто сдаётся после первой неудачи. Возможно, он перегруппируется, соберётся с силами и попробует снова. На его месте я бы попытался высадить десант где-то в стороне и ударить по городу с суши. Саргоса крепка, но не неприступна, хоть мы и установили ловушки в джунглях. Я пытался угадать, что бы сделал я на его месте. Уйти, зализать раны и вернуться с подкреплением? Или рискнуть всем и атаковать снова, пока мы ослаблены?

Когда я дошёл до дома, Атами уже ждала меня. Её силуэт в дверном проёме казался единственным светлым пятном в этой ночи. Она не сказала ни слова. Только молча взяла меня за руку и повела внутрь. Вода в бочке была тёплой, и пока она смывала с меня грязь и кровь, я чувствовал, как тело становится всё тяжелее. Едва добравшись до кровати, я рухнул на неё, и сон накрыл меня. Словно чёрная пучина. Последняя мысль, мелькнувшая в голове, была о том, что завтра нам придётся драться снова.

Сон был глубоким, словно морская бездна, но коротким, как вспышка. Меня вырвал из забытья резкий, пронзительный звук сигнальной трубы. Он ввинтился в голову как раскалённый гвоздь. Я рывком сел на лежанке, чувствуя, как тело протестует против каждого движения. Мышцы ныли, будто их всю ночь молотили кузнечными молотами, а веки казались свинцовыми. Пол ночи отдыха не полностью восстановили усталость после вчерашнего боя. Я схватил топоры, висевшие на стене. Атами подскочила на кровати, сонно хлопая глазами.

— Спи, нет смысла меня провожать, — сказал я ей и вышел на улицу.

Она все равно встала. Я чувствовал ее взгляд из окна. Она что-то прошептала и сделала знак рукой. Должно быть оберег.

Утро встретило меня серым полумраком. Солнце ещё не поднялось над горизонтом, и Саргоса тонула в тенях, лишь кое-где прорезанных светом факелов. На улице уже царила суматоха: бойцы, такие же помятые и не выспавшиеся, как я, выбегали из домов, на ходу натягивая доспехи и проверяя оружие. Крики командиров переплетались с топотом ног и звоном металла. Я рванул к особняку, который временно превратили в штаб, чувствуя, как сердце колотится в груди, пытаясь разогнать сонную одурь.