Чтение онлайн

– Я не знал, что это ее погубит, – виновато опустил голову Анджей.

– В таком случае ваш благородный гнев должен найти более уместный выход. Мне, как и вам, больно за происшедшее. Янинка должна была переправить мои письма, но…

Пани Гражина встала и перешла к окну, кажется, пряча слезы. Если б хоть раз она заплакала, проявив слабость, Анджей прижал бы ее к груди с сыновней любовью, сказал бы ласковые слова утешения. Однако этого никогда не случалось, пани Гражина была будто закована в броню. Он приблизился к ней и заглянул в лицо – нет, глаза ее оставались сухи.

– Что в письмах? – по-деловому спросил он.

– Так… Несколько строк о внутренней политике, об интересах России в Греции, интересах в Крыму… планы кое-какие. У меня, с моими связями, была возможность узнавать о них. Ну, и еще в тех бумагах мое отношение к некоторым особам. Высокопоставленным особам, которых я остроумно высмеяла.

– О, боже! – прикрыл он глаза ладонью с длинными пальцами. – Нам конец…

– Да, – согласилась она. – Если мои письма попадут канцлеру, нам наступит конец. Постарайтесь этого не допустить, милый. Идите к ней.

– Она возненавидит меня.

– Вас?! – вытаращила глаза пани Гражина. – Вы с ума сошли? Вас невозможно ненавидеть, вас можно только любить. Страстно.

– И все же, мадам, если она не согласится добровольно отдать картину?

– Возьмешь ее силой. Я имею в виду нашу «гостью». Потерявши честь, русская девица будет счастлива, когда ты поведешь ее под венец, и отдаст тебе все, что ты потребуешь.

– Да? – упрямился он. – И кто же нас обвенчает? Юзек, переодевшись попом?

– Православный священник. Настоящий.

– Но я не хочу жениться на ней! – снова взбунтовался Анджей. – Я не люблю ее! И я не православный!

– Вы примете ту веру, которая нужна в данный час, – сказала, как отрубила, пани. – Все. Мне надоело препираться. Когда наш план увенчается успехом, поступите с ней как заблагорассудится. Хоть утопите, хоть выгоните. А сейчас идите, друг мой, идите. Она несколько дней сидит взаперти, настрадалась в одиночестве, сломлена. Пора вам протянуть ей руку.

Анджей побрел на верхний этаж в комнату Наташи.

Наташа поняла, что Иона ищет ее, увидев его в окно. Но это все пустые хлопоты! Чем поможет ей старый холоп? Как он будет с господами тягаться?!

Услышав, как в замочной скважине повернулся ключ, девушка отпрянула от окна, прижалась спиной к стене. Почти все время заточения Наташа никого не видела, кроме старой горничной, приносившей еду, воду для мытья и не произносившей ни одного слова. Ее Наташа научилась узнавать по шагам и по кряхтению, но сейчас кто-то другой подошел к двери, повернул ключ. Сердечко, казалось, сделает последний удар и от страха остановится. Дверь открылась…

– Вы?! – ахнула Наташа. – Это вы… Но почему?

Он шел к ней, не торопясь, а она не знала, что делать. Он шел и открыто смотрел ей в лицо, в глаза, смотрел своими жадными очами волка – притягательными и голодными, печально-фатальными. Первые его слова, сказанные тихо, заставили Наташу вздрогнуть:

– Наталья Ивановна, простите меня. Я совершил безрассудный поступок, но потому, что потерял покой, когда увидел вас. Я метался по улицам, ища встречи с вами, я хотел видеть вас и говорить с вами. Однажды мы встретились, но вы снова убежали, еще больше разбередив мое сердце. Вы так прекрасны…

– Это неправда, – пролепетала Наташа.

Сейчас она страшно боялась этого человека, потому что он был волком, который… который подкрадется неслышно и растерзает. Обольстительные речи как раз и должны усыпить бдительность Наташи, чему способствует и его преданный взгляд. Только холод в глубине его зрачков подсказывал ей: у этого человека волчьи принципы, значит, его надо опасаться.

Он подошел слишком близко, а отступать было некуда – далее стена. Она чувствовала на своем лице его горячее дыхание, и вместе с этим дыханием в Наташу проникал ужас осознания, что этот человек способен подчинить ее.

– Я не верю вам, – жалобно произнесла она. – Вы посмеяться надо мной хотите?

– Я? Посмеяться? – Глаза мсье Хвастовского сверкнули гневом, но голос оставался нежно-ласковым. – Вы не можете так думать обо мне! Вы не знаете меня. И не хотели знать. Поэтому я решился на дерзкий поступок. И не только поэтому. Вам грозит опасность, я знаю тех людей, которые хотят погубить вас. И причина тому – некая тайна, которую вы узнали.

– Тайна? Но… я… не знаю никакой тайны.

– Вы уверены?

Он наблюдал, как она быстро смягчалась, значит, постепенно начинала верить ему. А опасность Наталья действительно ощутила, когда пани Гражина, переодевшись в мужское платье, хотела тихонько подсмотреть за ней в окно, хотела увидеть, с ней ли картина. Опасность ощутила, когда вошла в дом, где все было перерыто…

– Тогда ответьте, почему следили за вами? – говорил он. – Почему люди ворвались в ваш дом и перевернули там все вверх дном? Я от них это слышал… случайно услышал, – упредил он вопросы Натальи. – И от них теперь прячу вас. Если б я прямо предложил вам свое покровительство, вы бы отказались, не так ли?

– Кто же они?

– Вам говорит что-нибудь имя… – он немного отошел от девушки и вновь повернулся к ней, – Янина?

– Нет, – призналась она.

– Странно. Говорят, ваша маменька убила ее из пистолета. Простите, Наталья Ивановна, я не хотел вам напоминать… вы сами просили сказать. Родственники Янины были намерены похитить вас. Собственно, это они навели меня на мысль осуществить план похищения. Вы взволнованы, я не буду больше вас утомлять, но…

Внезапно он рванулся к ней и поцеловал в губы. Это был такой страстный – и первый в жизни Наташи! – поцелуй, и у нее подкосились ноги. А он, оторвавшись от ее губ, сказал:

– Я заслужил этот поцелуй.

И ушел. Наташа без сил опустилась на пол. Что-то во всем этом пугало ее, виделось ненормальным. Зачем человеку, любящему ее и желающему ей добра, столько сложностей? Но какую цель преследовал мсье Хватовский, она так и не вычислила…

– Недурно, недурно, – встретила его довольная пани Гражина, Анджей догадался, что она, как всегда, подслушивала и подсматривала. – Два дня – и она ваша. Вы опасный совратитель, друг мой.

– Весь в вас. – Кажется, он был недоволен. – Но что, если она сказала правду? Что, если ее мать не посвятила дочь в свои тайны?