Чтение онлайн

Стою в дверях с коробкой в руках и не могу глаз отвести. Все они — мои: Лев, Мотя, Лизонька и Викуля. А я — их.

— Мама, иглушки! Дай иглушки! — требует Лиза — маленький командир нашей семьи. Лев говорит, что характером она в меня — такая же упертая, то есть целеустремленная.

— Несу, несу, — захожу в наш большой зал, сажусь на диван и ставлю коробку рядом. — Давайте посмотрим, что у нас здесь?

Убираю крышку в сторону и наблюдаю, как меняются лица наших дочерей. В их глазах — восторг и счастье.

— Ма-а-ама, какая класота! — щебечет Вика, прикладывая розовый шар с блестками к румяной щечке.

Виктория — удивительно нежная девочка, похожая в этом на мою маму. Иногда мне страшно, что ее обидят, а она не сможет за себя постоять. Но рядом с ней всегда Лиза, а она-то покажет всем, где раки зимуют.

Пока девчонки увлеченно вытаскивают елочные игрушки, я вспоминаю время, когда они еще были горошинами в моем животе. Наутро после выходки их отца мы проснулись знаменитыми. Видео с признанием и предложением Льва слили в сеть. О нас написали и местные, и зарубежные СМИ, даже по какому-то американскому каналу показали сюжет под названием “Love is in the air”. Если переводить дословно, то это значит “Любовь в воздухе”. А говоря телевизионным языком — “Любовь в прямом эфире”.

Мой шеф Данияр Булатович, как и акционеры, были в восторге. Собственно, именно генеральный директор помог Льву все провернуть, а вот идею, к моему большому удивлению, подала Алиса. Она, оказывается, видела подобный ролик в интернете и предложила папе повторить. Как признался Лев, он сначала не хотел и очень боялся камер. Но дочь убедила его в том, что это романтично.

И как по закону подлости в тот день эфир смотрела большая часть моих родственников, а еще Айлин с Дианой. На самом деле всем было интересно узнать про “список Айки”, а тут в финале появилась я со своим кавалером. Сюрприз-сюрприз! Уйгурское радио быстро разнесло весть, и мои родители до полуночи отвечали на звонки особо впечатлительных. Мне даже биологический отец написал и поздравил. Я ответила коротким “Спасибо”.

Мы съехались со Львом еще до Нового года и стали жить вчетвером: я, он, Матвей и Кеша. Кот быстро нашел общий язык с Мотей, Ваней и Настей и купался в их большой, детской любви. Но ко Льву он все еще относился настороженно. Я бы сказала так: “Живут просто по соседству. Друг другу не мешают”. Правда, в первую ночь на новом месте он испортил его тапки. Слава Богу, на тапках мы и остановились.

А еще я познакомилась с мамой Левы — Анной Владимировной. Она в отличие от доброй и открытой Юлии была более сдержана и поначалу относилась ко мне настороженно. Я поняла, что свекровь “сделала себе мнение” еще восемь лет назад. Бог знает, что ей тогда наговорила Ника. Но Лев сказал не обращать внимания, и я его послушала. А потом Анна Владимировна сама оттаяла.

Поженились мы в январе, когда меня выписали из больницы в первый раз. Да, практически сразу после Нового года я попала на сохранение с кровотечением. И все произошло по прошлому сценарию: я только вышла из душа и собиралась одеться, как вдруг поняла, что по ноге бежит кровь. Наверное, я так истошно орала, что в ванную ворвался ошеломленный Лев и, посмотрев на меня, сам побледнел до полуобморочного состояния. Но быстро собрался, вызвал скорую. Так я попала в клинику. А потом еще раз. И еще. И опять. В общем, забеременеть оказалось легче, чем выносить.

Ни о какой работе все девять месяцев я и думать не могла, и практически не вылазила из больничных, а потом ушла в декрет. Бедный мой муж только и успевал увозить и забирать меня из больницы.

Лишь один единственный раз Лёвы не было со мной, потому что он повез Матвея к его матери в Бельгию. Еще раньше туда уехала Алиса, которая помогала отчиму заботиться о Нике. Позже девушка решила остаться там и поступила в университет. Вероника все-таки послушала Льва и согласилась встретиться с Мотом, чтобы рассказать ему правду о своей болезни. Провожала я одного мальчика, а встретила уже другого. Мне показалось, что он стал еще старше и мудрее. С тех пор, Мот чаще созванивается с Никой, которая уже почти полностью восстановилась после операции.

Матвей, конечно, удивительный мальчик. Очень чуткий, эмпатичный, но в то же время серьезный и рассудительный. Характером ни в мать, ни в отца, ни в сестру. Правда, Лев говорит, что сын пошел в своего дедушку. Когда я была на четвертом месяце, Мот подошел ко мне и деловито сказала:

— Я подумал и решил, что буду называть тебя мамой. Ты не против?

Я опешила и пару секунд вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, шутит ли он.

— Это тебя папа попросил так сказать?

— Нет, я сам решил. Будешь моей мамой?

Гормоны снова ударили по всем фронтам: и в голову, и в самое сердце. Я притянула мальчика к себе, растрепала его непослушные волосы и прошептала:

— Ну конечно, Мотя, я буду твоей мамой.

А он ничего не ответил. Только обхватил меня двумя руками и прижался к животу. Тогда-то я поняла, что все мои страхи были беспочвенны. Он принял меня такой, какая я есть, а я взамен захотела поделиться с ним любовью и нежностью, которая много лет спала на дне израненной души.

Родила я предсказуемо раньше срока. Соня была не Соней, если бы все у нее было просто. Сильные схватки, слабая родовая деятельность и как результат — операция. Первой родилась Елизавета, следом — Виктория. Когда их поднесли ко мне, я поцеловала каждую в нежную крохотную щечку и отчетливо поняла: большей любви не бывает. Все, через что мы с их отцом прошли, было не зря. Всё медленно, но верно вело нас к этой долгожданной, волшебной встрече.

Спустя два с половиной года, я уже не помню всех трудностей первых месяцев с близнецами. Нам всегда помогали мои родители, свекровь, Юля, Матвей и даже Ваня с Настеной. Айлин и Диана, как опытные матери, успокаивали меня в чате, когда я отправляла им фотографии то красных точек на коже, но детской неожиданности странной консистенции. Марта с Вадиком часто приходили в гости потискать крошек и вручить пару-тройку новых игрушек.

Сейчас с Лизой и Викой намного легче. Они уже ходят в детский сад, разговаривают, многое хотят делать самостоятельно. А еще девочки похожи друг на друга, как две капли воды — цвет волос у них мой, а глаза такие же голубые, как у папы. Лев говорит, что видит в них мое отражение, а я наоборот.

— Папа, я хочу звезду повесить! — Лизок дергает отца за штанину.

— Нет, папа, я хочу! — не уступает ей Викуля.

Лев садится на колени и девочки бросаются к нему. Он крепко их обнимает и смеется:

— Девочки, звезда у нас только одна, как и папа.

— Но она такая класивая! — восхищается Вика.

— Да-а-а-а, — подтверждает Лиза.

— Давайте мы с вами украсим елку игрушками, а Мотя повесит звездочку, чтоб никому не было обидно, — предлагаю я. Девочки смотрят на меня, потом на Льва и синхронно вздыхают:

— Ла-а-адно.

— Вот молодцы. Пойдемте, — протягиваю им руки, — выберем сначала самые красивые, пока Кеша их не разбил.

Иннокентий, который все это время болтался под ногами, лишь презрительно фыркнул на мою ремарку, всем видом давая понять, что он уже положил глаз на елочку и скоро снесет ее к чертовой бабушке.

Спустя несколько часов в большой гостиной стоит наша высокая, пушистая, наряженная красавица. Разноцветные огоньки мерцают в темноте. Во всем доме тихо и спокойно, а мы со Львом лежим в обнимку на широком диване и перешептываемся, боясь разбудить наших гиперактивных детей.