Чтение онлайн

— Правда, похожи. А ваша…вторая дочь?

— А она в маму свою пошла и в ее родню. Полина живет сейчас в Турции, замуж вышла за их местного.

— Понятно, — вздыхаю я. — Так все-таки что вы от меня хотите?

Хотя я понимаю его мотивы. Я у него ассоциируюсь с матерью, которую он рано потерял. Он видит во мне ее. И еще понимает, как сильно ошибся, когда обвинил мою маму в “измене”.

— Может, попробуем пообщаться? Узнать друг другу поближе. Я хотел бы, чтобы ты меня простила.

Желудок сводит от внезапной боли, будто мне его чем-то острым проткнули.

— Вам станет легче, если вас прощу?

— Да, — произносит, не задумываясь.

— Если бы вы мне были близким человеком, я бы наверное, как-то по-другому относилась к этому вопросу. Но вы мне совершенно чужой, — чувствую, как в глазах собираются слезы слабости. — Просто человек, с таким же генетическим кодом. Поэтому да, мне наверное, проще будет сказать, что я прощаю. Спасибо, конечно, за то, что пожертвовали 38 лет назад свой биоматериал моей маме. Вот кто вы для меня. Не больше.

— Но Софья. У тебя же есть сестра младшая. Вы бы могли…

— Не могли бы, — отрезаю я. — Мы друг другу никто.

— А дети у тебя есть? — внезапно спрашивает он.

— Пока нет. Но это к теме не относится. Я уже сказала, что простила вас. Но я не хочу общаться с вами. Простите, но это моя позиция.

— А вот сейчас ты мне бывшего тестя напоминаешь, — говорит он, нахмурившись.

— И слава Богу. Дед меня вырастил, если вам интересно. Носил на руках, когда зубы резались, в садик водил, колыбельные пел. Так что вы не думайте, у меня из-за вашего отсутствия в моей жизни психологическая травма развилась. Да и у вас я вижу, жизнь сложилась хорошо.

— Не жалуюсь, да.

— Также с маминой подругой живете? — отчего-то выскакивает этот вопрос.

— Нет, с ней мы развелись.

— Вот как бывает. Подруга мужа у мамы отбила, на нее наговорила, отца ребенка лишила. И вот вам итог. Бумеранг в лучшем ее виде.

Замолкаю, видя, что он уже красный, как помидор. Непонятно — то ли злится, то ли стесняется моей голой правды. Но мне уже в тягость это общение, потому что я убеждаюсь, что не хочу продолжать с ним диалог. Может, потом наступит облегчение, когда я разложу все по полочкам и приму тот факт, что он раскаялся и понял свою ошибку.

— Извините, мне пора идти, — я встаю со стула и крепко сжимаю кожаный ремешок от сумки.

— Пожалуйста, подумай, может, мы все — таки сможем хотя бы созваниваться, — с надеждой просит Сергей.

— Не думаю, что это хорошая идея. У меня нет желания, — лицо мужчины вытягивается от моих слов. — Прощайте.

Разворачиваюсь и спешно иду к выходу, не оглядываясь. Меня терзают смешанные чувства от того, что я внезапно узнала о себе чуть больше. Раньше было интересно разобраться откуда я пришла, кто мои предки, на кого же я похожа. Как например, казахи, которые обязаны знать свой род по отцу и предков до седьмого колена. Считается, что так люди не утрачивают связи с прошлым. И вот внезапное открытие, что оказывается, полвека назад жила на свете женщина, как две капли воды похожая на меня. Генетика — страшная сила.

Иду домой, не разбирая дороги, потому что глаза застилают слезы. Ежусь от холода и вдруг дорогу мне преграждает живая стена. Не поднимаю голову, пытаюсь обойти, но не получается.

— Дайте уже пройти, — рычу я.

— Сонь, ну ты что, не признала? — слышу родной голос.

Поднимаю глаза и вижу Льва. Просила же не приезжать, говорила, что сама разберусь. А он не послушал.

Лев обнимает меня, защищая от жестокой правды и всего мира. Гляжу на него с надеждой и благодарностью от того, что он сейчас успокаивает шторм, разбушевавшийся внутри. Плачу в голос, уткнувшись носом а его грудь, он еще крепче к себе прижимает, гладит по спине и шепчет: “Все будет хорошо, моя милая, любимая девочка”.

И я ему верю.

— Волнуешься? — спрашивает Лев и накрывает мою трясущуюся ладонь своей.

Мы сидим на парковке репродуктивного центра, где через несколько часов у меня будет пункция яичников, а у Льва…впрочем, Лев сам себе поможет. Я так ждала этот день, готовилась, настраивалась, делала уколы в живот и даже взяла отпуск. А под конец года его редко дают. И вот теперь я вжимаюсь в кресло и боюсь выходить.

— Да, очень, — честно признаюсь и сплетаю наши пальцы. — Как закончишь, езжай, не жди меня. Я такси закажу.

— С ума сошла? — сокрушается Лев. — Это же операция. Нет, я тебя дождусь и отвезу домой.

— Но у тебя дела! — настаиваю на своем.

— Дела я могу делать удаленно. Это не проблема. упрямая ты женщина, — журит Лева.

— Ну хорошо-хорошо. Только не нервничай.

Он сильнее сжимает мою ладонь, давая понять, что не отступит и будет со мной. И все это время до этого дня он действительно был рядом. Находил любой, даже самый незначительный повод, чтобы вытянуть меня на обед с работы, звонил, писал, подбадривал. А однажды предложил оплатить все расходы на ЭКО, а это больше миллиона (200 000 рублей). Но Соня же гордая и отказалась, потому что честно копила на мечту.

В клинике расходимся по разным кабинетам. Лев идет “сдаваться”, а меня отправляют в святая святых — отделение, где делают пункцию яичников и последующую подсадку эмбрионов. Через полчаса медсестра выдает мне одноразовую голубую сорочку и шапочку, чтобы спрятать волосы. Как только переодеваюсь и обуваюсь в казенные тапочки, иду в предоперационную. В большой комнате в ряд стоят несколько кроватей. На парочке лежат пациентки и судя по их воодушевленным лицам, у них была подсадка. Надеюсь и через несколько дней буду вот так же лежать и мечтательно смотреть в потолок.

Приходит мое время. Волнение нарастает, живот сводит от страха, а коленки подкашиваются, когда меня заводят в операционную и укладывают на стол со специальными держателями для ног. Могу гордится тем, что дожила до 38 лет и ни разу не лежала в больнице. Поэтому все для меня в новинку, в том числе и наркоз, пусть и кратковременный, как объяснил анестезиолог. Медсестра ставит катетер в вену и успокаивает: мол, усну минут на десять-двадцать, а проснусь уже в кровати. В операционную входит мой врач и мне вмиг становится спокойней. Она подходит к изголовью и я вижу лишь ее улыбающиеся глаза, потому что на ней медицинская маска.

— Как дела, Соня? — спрашивает она.

— Отлично. Только страшно, — вздыхаю я.

— Не надо боятся. Все у нас получится. Правда?

— Да, — киваю и поджимаю губы.

— Девочки, все готово? Можем начинать? — Анастасия Николаевна обращается к команде.

— Да! — отвечают они хором.

Медсестра вводит в катетер раствор и просит посчитать от десяти до одного. Я послушно делаю то, что надо, но где-то между цифрой восемь и семь чувствую, что

больше не контролирую ни разум, ни тело. А после меня поглощается черная бездна.