Чтение онлайн

— Пошли, — киваю на дом. М-да, и кому вообще приспичило эти бумаги подписывать? Главный редактор должен был сам всё решить. — Примешь душ, обувь, может, какую найду. Ты как вообще думала домой обратно ехать? Поздно уже.

— Ну… — мнётся.

— Думала, я тебя подвезу?

— Надежда была, — поднимает на меня взгляд из-под мокрых ресниц.

— Не, за руль я не сяду. Долго. Я отдыхать приехал, — иду вперёд.

А ещё я сбежал сюда! От тебя, между прочим, сексапильная ты девица!

— Вот же вы вредный… — бурчит. — Ну тогда буду вызывать сюда такси до посинения.

— Но сначала душ, — морщусь.

Заходим в дом, и я наконец-то могу при свете взглянуть на эту катастрофу.

— Блин, — усмехаюсь. — Отвык от деревни, городским стал, а всё равно в темноте отличил, что ты в лепёшку наступила.

Кира резко смотрит на свои ноги.

Жизнь её помотала… Вся пыльная, волосы наэлектризовались, в глазах усталость и злость поровну.

— Да твою ж мать… — шепчет, скидывая туфли и выкидывая их обратно за порог, как заражённые. Шлёп — и тишина. Бросаю ей под ноги старые тапки — не жалко, чтобы пол не заляпала.

Как она вообще не заметила? А, наверное, уже у нашего дома вляпалась — тут на каждом шагу живность свои „приветики“ оставляет.

— Пошли, ванна на втором.

Как по щелчку из комнаты выползает вся моя родня.

— Батюшки, — охает мама, прикладывая ладонь к груди.

— Ой, сын, а это кто? Не мама ли Тимура? — шепчет папа, но так, чтобы слышали все.

— Кила! — радуется Тим, летит к ней навстречу, руки уже распахнул.

Ловлю его за шкирки.

— Дай человеку искупаться с дороги, потом обниметесь.

А то мне ещё с Тимуром в одной кровати спать. Если куда какашка ему попадёт — я ж не усну.

— Извините, — торопливо произносит Кириешка и вдруг вежливо кланяется моим родителям. — Я журналист в штате Рената Николаевича. Привезла ему документы на подпись. Можно воспользоваться вашим душем?..

Фыркаю. А моего одобрения, значит, недостаточно? Ну да, родители — это святое.

Кира неловко переминается с ноги на ногу, морщится и еле заметно шмыгает носом: воняет, бедная, сама от себя. Мама встряхивается, берёт ситуацию в руки:

— Да, конечно-конечно! — лепечет мама, суетится. — Я сейчас и одежду найду! А то вся чумазая, господи… Будто через всю деревню пешком шла.

— Примерно так и было…

— Иди, моя хорошая, иди.

— Пошли за мной, — киваю, отпуская Тимура. Они там ещё с Кирой перестреливаются взглядами, словно заигрывая друг с другом, или спрашивая: ну что, как дела? Твой папаша ещё не учудил?

Поэтому пока эти двое не сговорились, показываю Малининой, где ванная. Одна есть и на первом, но там и так народу тьма. Надо маме сказать, что пора расширяться. А то полдома — кухня, полдома — небольшой зал и ванная. Спальни все на втором. Тесно!

Запихиваю её в ванную и еле сдерживаюсь, чтоб не рассмеяться.

Бомжонок. Натуральный.

Пока она ворчит себе под нос, что слышно даже через дверь, спускаюсь и забираю у мамы одежду. Гляжу на халат в цветочек — такой ядрёный, что у двери не сдерживаюсь и откровенно хихикаю, представляя в этом Малинину.

Помогите-е-е, я хочу увидеть её в этом… солидном халате!

Ну, мама! Тебя бы тоже отчитать за такие покупки! Совсем вкуса нет. Хотя куда им тут в деревне выряжаться?

— Я всё, — слышу из-за двери её звонкий голосок. Быстро она, всего пятнадцать минут там провела. Я уже настроился на целый час. — Вещи дадите?

Приоткрываю дверь, невольно подглядываю. Малинина стоит растрёпанная и чистая: мокрые волосы прилипли к щекам и шее, на коже капли, щёки розовые от горячей воды. Пахнет гелем для душа. Моим.

В большом банном полотенце она выглядит вдруг… по-другому. Сексапильно, чёрт возьми.

Я сглатываю и отвожу глаза. Ладони вспотели, в животе мосты сводит. Протягиваю ей халат. И уже забываю, что собирался смеяться.

Мысль сейчас одна: Открыть дверь. И накинуться.

Ууу, чёрт.

— Это что? — тянет время Малинка, семь раз взглядом обводя халат, будто он сейчас сам ответит.

— Одежда, — сухо произношу, даже не моргнув.

— Ренат Николаевич… — жалобно вытягивает, губы уточкой. — Я очень благодарна вашей маме за одежду, правда-преправда… но можно что-нибудь из вашего?.. Хватит мне на сегодня позора. Особенно в вашем лице.

Моей одежды?

А я и не сообразил.

— Сейчас, — глухо выдавливаю и ретируюсь, будто от огня. Кидаю на кресло мамин халат и ныряю в чемодан. Нащупываю первую попавшуюся футболку и трусы. Ей как шорты будут, наверное. Нормально. Сойдёт.

Возвращаюсь, будто по краю обрыва иду. Сердце бухает в горле. Стучу, приоткрываю дверь и, не поднимая глаз, протягиваю ей одежду.

Господи… Да чтобы я — я! — лишился возможности подтрунить над девчонкой? Лишился. Всё потому, что взгляд зацепился за… эти её холмики, и мозг услужливо дорисовал: она, мокрая, в белой футболке… И всё, привет, шарики за ролики.

Косой взгляд вниз, на собственный пах. И бью себя по лбу.

Извращенец!

Хожу по комнате из угла в угол, как зверь в клетке.

Успокоиться. Просто успокоиться.

Сжимаю волосы, чуть не рву на себе. Насильно представляю Киру в мамином цветастом халате, нелепо большом. Получается. Напряжение, слава богу, спадает.

Фух…

Плюхаюсь в кресло, вытягиваю ноги, и тут Малинкина выходит из душа: футболка до середины бедра, на голове чурбан из полотенца, как у маленького султана. Вот в нём и оставайся. Пожалуйста.

Взгляд сам скользит по фигуре, предатель. Я тут же хватаю мамин халат и накрываю свой пах. Да что ж такое… Как подросток в период спермотоксикоза!

— Фух… Спасибо вам огромное, — улыбается она, щёки румяные от пара, ресницы мокрые. — Я сейчас чуть-чуть волосы просушу и поеду.

— Твоё право, — бурчу.

Не стану расстраивать: ночью отсюда она вряд ли выберется. Утром — да, электричка, автобус, все дела. Ночью… гиблое дело.

И где она тогда спать будет?

Смотрю на свою кровать.

Нет-нет-нет.

Ни за что.

Подскакиваю, будто пружина выстрелила.

— Есть хочешь?

— Честно? Немного. Я только завтракала… потом в офисе в потолок плевала… а потом меня сюда послали…