Чтение онлайн

А в деревне хорошо. Девчонок почти нет, если только местные, но мы с Тимом вряд ли с ними пересечёмся. На днях на рыбалку сгоняем, в баньке попаримся, хотя у родителей есть человеческая ванная. Потом покажу Тиму курочек, познакомлю с ленивым котом Степаном — тот только и умеет, что зевать да хвостом лениво шевелить.

— Да ты что! — оживляется мама, вскакивает и уже роется в шкафчике, звеня банками. — Мне же надо расписание составить. Когда пирожки испечь, когда рагу в горшочках. А борщ!

— Пиложки... — мечтательно тянет Тим, откидываясь на спинку стула. — Бойщ!

— Ты смотри, какой у него аппетит! — папа смеётся. — Точно весь в Рената.

Мы дружно хохочем и обедаем.

Сын не отлипает от дедушки с бабушкой, болтает без остановки. Мы рассказываем, как живём, что и как у нас устроено, он вставляет свои «важные» уточнения: как одна тётя Кира его подкармливает, как недавно мы были в аквапарке, как он сам «почти плавал, но немножко тонул».

— А кто эта Кира? — с любопытством спрашивает мама, прищурившись. — Не девушка твоего папы?

— Не наю, — пожимает плечами Тим и важно кивает. — Но он её за тити тлогал. Я видел.

Я едва не падаю со стула, кашляю, давлюсь, уши вспыхивают. Родители одновременно поворачиваются ко мне и впиваются зоркими взглядами.

Ну предатель маленький!

— Да там… такое дело было… Я помогал, — мямлю. Голос предательски ломается. Как он вообще заметил! Я думал, никто не видел!

— Пойду я вообще отсюда, — бурчу и, не глядя на их лица, поднимаюсь по скрипучей лестнице на второй этаж, в свою маленькую комнату. Домик хоть и двухэтажный, но тесный. Я говорил: давайте пристройку сделаем. Ни в какую. Они привыкли к тесноте, а я — не особо. Но что поделать. Зато тут кормят вкусно. И Малининой с её грудью нет.

Подхожу к окну, упираюсь ладонью в подоконник, вытягиваю руку вперёд. Как извращенец, ей-богу. До сих пор пальцы горят. Вот до чего воздержание доводит.

Ничего. Поживём тут недельку, сделаемся кремнем. А потом спокойно вернёмся в город.

Снаружи уже темнеть начинает. Петухи уже не орут, слава богу, зато соседские коровы прямо разревелись. Я уже тянусь закрыть окно, как вдруг среди коровьего мычания прорезается испуганный женский голос:

— Люди-и-и! Есть тут кто-нибудь?

Я наклоняюсь, щурюсь в сгущающиеся сумерки. Ни черта не видно, только силуэт у нашей машины. И как девушка телефон включает, экраном светит. И едва очертания его улавливаю.

— Ренат Николаевии-и-ич! — орёт всё тот же голос, до боли знакомый.

Присматриваюсь. Малинина.

Иди ты… Ты что здесь забыла?!

— Так можно мне с ночёвкой к подружке?

— Слушай, а ты вообще дома жить собираешься? — спрашиваю с претензией, натягивая на голос суровость.

— К тебе тот же вопрос. Ну скучно мне! Лето же. Вот школа начнётся — буду дома каждый день ночевать.

— Её мама не против?

— Не против. Она сама предложила.

Качаю головой, вздыхаю, но в уголках губ всё равно прячется улыбка.

— Ладно, иди.

— А ты пока можешь к Ренатику сгонять, — смеётся она, звенит в трубке как колокольчик.

— Ха! А он в деревню уехал, — победно объявляю. Эта маленькая сваха никак не угомонится. — Так что закатай губу, сестрёнка.

— Ну и ладно, — фыркает. — Вот и останешься до конца жизни одна. С сорока кошками.

— И с одной сутулой собакой. Выпрямься там, ты наверняка опять сидишь сгорбившись.

— Есть, сэр! Удачи на работе!

Выключаюсь, бросаю телефон на стол. Провожу ладонями по лицу, словно стираю липкую усталость, и пытаюсь настроиться. Не идёт и всё! Лето плавится за окном, в офисе жужжат кондиционеры, принтер плюётся бумажками, сосед за стенкой щёлкает мышкой как заведённый.

Пялюсь в одну точку на мониторе, подбираю слова, а они не подбираются.

Всё же я привыкла работать дома, а не в общем зале, где все орут. Но это испытание. На нашу выдержку…

— Малинина, — окликает шеф. Я подскакиваю на стуле, выпрямляюсь, делаю вид, что печатаю, тарахчу по клавишам.

— Да расслабься. Видел я, как ты в потолок плевала.

— Не работается, — стону вслух, даже не притворяясь.

— Я так и понял. Ликуй: писать ничего не надо. Можешь собираться, на сегодня ты всё.

— Правда? — вскакиваю, молниеносно сгребаю вещи в сумку. Когда меня уже на удалёнку переведут?! В этом шуме у меня мозги комкаются.

— Правда-правда. Сейчас по делу поедешь.

Плюхаюсь обратно.

— Вот и подвох, — недовольно скрещиваю руки на груди.

— А ты что думала? Жизнь в шоколаде? Нет уж. Поднимаешь свою задницу, везёшь эти документы Ренату Николаевичу на подпись. Завтра с утра они должны лежать у меня на столе.

— Так он же в деревне…

— Ну да.

Это мне чего, к нему в деревню ехать? Он как себе это представляет? Ладно бы с утра! Но сейчас… Сколько там? Часа четыре-пять?

— Я не успею! — протестую и пытаюсь вразумить его.

— Как это? Заказываешь такси, едешь. Тут рукой подать — полтора часа. Вечером обратно, завтра с утра приходишь на работу. Ладно, ради такого дам тебе завтра выходной. Но после того, как документы привезёшь.

— Вы меня не любите, — щурюсь, принимая папку. И почему я должна плясать перед таким уродом, как он? Ах, да, я же на испытательном сроке и пока мне надо быть приличной девочкой. Терять работу перед школой нельзя. Моя дылда растет как на дрожжах, вечно надо то брюки новые, то рубашки.

— Надо заранее заботиться о людях, которые могут занять моё место, — мерзко улыбается.

Ах вот оно что… Льстит, гад.

— Боитеcь меня, значит.

— Малинина, время идёт, — поглядывает на наручные часы. — Вперёд!

Я резко встаю, уже на языке вертится весь мой шикарный словарный запас, который внезапно распустился буйным цветом, но не успеваю — шеф уже исчез в коридоре.

Стучу кулаком по столу.

Ну ничего, пожалуюсь я на тебя Лазареву. Младшему. Пусть Тим тебя уволит.