Чтение онлайн

– Увы, это Гришаня напортачил по дороге. Поэтому я и обернул ее в одеяло.

Неожиданно Крымов решительно покачал головой:

– Нет, это нужно прекратить здесь и сейчас.

– Что именно?

– Всю эту чертовщину. Больше она ни в кого не переселится – я отпущу ее душу на волю.

– Что это значит – отпустите?

– Я сожгу ее.

– Этого нельзя делать!

– Почему?

– Она уйдет навсегда! Понимаете, навсегда?!

– Конечно. Вместе с вами. Только вы вниз, а она вверх. Лилит нашла в себе силы измениться – я увидел это за минуты до ее смерти. – Крымов направил ствол на Кукольника. – Ну, а вы, жрец Морока, готовы отправиться за своими предками в ад?

Голос Беспалова дрогнул:

– Мы можем договориться, Андрей Петрович.

– Я был честным следаком, потом стал хитрым частным детективом, готовым идти на компромиссы с совестью. А теперь превратился в киллера. И все эти превращения прошли не без вашего участия. Все, к чему вы прикасаетесь, становится черепками.

– Откуплюсь – я очень богат, – пролепетал Беспалов. – У меня десятки счетов…

– Как сказал мне недавно один олигарх, потерявший любимую женщину: «Их смерть – ваш билет на жизнь». Это о вас и Гришане. И я согласился. Пора отрабатывать заказ.

– Не стоит этого делать… – Он замотал седой головой: – Не стоит!..

– Уверен, Лика вас просила о том же. Там, в моем номере, в постели?

И без того бледный, старик побелел. Губы дрожали, язык заплетался.

– Андрей Петрович…

– Где я нашел ее, укрытую простыней. Как поломанную куклу…

– Андрей…

– Это так? Просила?

Беспалов молчал.

– Говори, Кукольник.

– Да, – честно признался тот, – просила…

Вдруг с его лицом произошло нечто страшное – от переживаемых эмоций оно неестественно исказилось, деформировалось, превратилось в безобразную личину. Страшный и жалкий одновременно, Кукольник смотрел на гостя и понимал: больше на этом свете ему уже ничего не увидеть, еще один шажок – и он сорвется с края пропасти в непроглядную ледяную тьму.

– Будь ты проклят во веки веков, чертов старик, – сказал Крымов.

– Нет! – отступая, заорал Беспалов и, как ребенок от страшной картинки, закрылся руками: – Нет! Прошу!..

Через его растопыренные кисти прошли три пули, оборвали крик, отбросили старика через стул на пол. Теперь он тоже оказался выброшенной поломанной куклой. Крымов подошел, встал над ним и долго смотрел в обезображенное свинцом лицо с затухающим глазом. Потом еще две пули всадил Беспалову в грудь, вытащил телефон и сделал три снимка. Затем отправил все шесть по нужному адресу.

– Дело сделано, – сказал он самому себе.

Дождался ответа: «Сделка завершена, договор в силе». Крымов нашел лист бумаги, написал записку, отыскал пару кнопок. Бережно взял со стола куклу и направился с ней в коридор. Там перешагнул через Гришаню, смешно разбросавшего руки, открыл дверь и вышел на крыльцо. Вдохнул поглубже пронзительно свежий и еще морозный мартовский воздух и огляделся. Держа куклу под мышкой, Крымов прикнопил к двери записку: «Краска не нужна – мы уехали», спустился по ступеням и направился через кусты направо, к догорающему костру.

Он долго смотрел в зеленые глаза куклы.

– Пора тебя отпустить на волю, милая. Все равно я не знаю никаких заклинаний. Хватит тебе быть странствующей из тела в тело неприкаянной душой. Я видел, какой ты стала. Нежной и влюбленной. Светлой, – губы его непроизвольно задрожали, перехватило горло. – Я буду тосковать о тебе всю свою жизнь.

Крымов бережно положил куклу в огонь. Вспыхнули рыжие волосы, синее платье. В считаные секунды кукла оказалась охвачена огнем. Пластмассовое лицо страшно исказилось и стало плавиться, один за другим лопнули глаза. Едкий химический дым густо потек вверх – детектив поморщился и отступил. Тело стало превращаться в бесформенные куски расплавленной пластмассы, оставляя стальной скелет с шарнирами суставов. Несмотря на уродство происходящего, Крымов понимал, что сейчас совершается удивительное таинство – душа женщины, колдовством загнанная в сосуд, навсегда уходит к небесам.

Детектив достал пачку и закурил. Алиби у него будет железное – теперь он работает егерем в одном областном хозяйстве. Зверев пообещал ему работу «отшельником», подальше от мира и суеты. Некоторым людям, вкусившим сразу и много, отравившимся явью, хочется именно такой работы.

Когда от куклы ничего не осталось, только стальной остов, черные сгустки угля, еще кровоточащие огнем, и серый пепел, Крымов понял: пора уходить. По тропинке он вышел на центральную аллейку, кинул прощальный взгляд на дом, на укрытый резьбой фасад, облепленный мокрым снегом, и направился к калитке. Одна мысль закралась ему в голову: почему кукла Лилит, столь дорогая Беспалову, хранилась не в старом немецком чемодане, а в сиротском одеяле, в шкафу, но он быстро отбросил ее. Крымов даже брезгливо поморщился: теперь все, связанное с Кукольником и его мрачной фантастической жизнью, было отвратительно и ненавистно ему.

Эпилог

Полиция вела следствие по делу об убийстве двух человек: мастера по изготовлению театральных кукол Саввы Андроновича Беспалова и его подмастерья. Забеспокоились соседи, когда стая бродячих псов подняла вокруг «плохого дома» похоронный вой. И то позвонили не сразу, – псы выли трое суток подряд, – не хотели связываться с известным деревенским колдуном.

Старший следователь майор Фомкин ходил по дому. Трупы только что увезли. Фотограф, для которого этот дом был раздольем, делал снимки. Младший следователь – очаровательная девушка-лейтенант – тоже изучала обстановку. Рыжеволосая красотка, племянница полковника в управлении. «Пусть опыта набирается, – сказал дядя. – И потерпеливее с ней, майор. Девка – огонь. Но и спуска не давать». Майор Фомкин против не был: когда рядом такая куколка, да еще с перчиком, все веселее. Хотя, как найти золотую середину между «потерпеливее» и «спуска не давать», он пока не знал.

– Ну что, Сорокина, третьего трупа пока не нашла? – громко и весело спросил он из мастерской.

– Пока нет, товарищ майор, но ищу!

– Валяй, Сорокина, – Фомкин переглянулся с фотографом и подмигнул ему, – если что, зови на помощь!

– Обязательно, товарищ майор!

Перехватив свое отражение в зеркале, она улыбнулась самой себе. Девушка знала, что над ней подшучивают, но это дружеское проявление чувств. А еще знала, как на нее смотрят. Каждый молодец из управления не против был бы завести с ней интрижку или серьезные отношения, но родственные связи с грозным дядей, увы, провели между ней и коллегами незримую черту.

Проходя мимо спальни убитого кукольника, она остановилась. Ей что-то послышалось. Но что? И вдруг девушка явно услышала: «Я тут! Я тут!» Сорокина медлила. Чего она боится? Дом уже обыскал спецназ. Она осторожно открыла дверь, заглянула. Разумеется, пусто. Но голос явно был. Она вошла в спальню убитого Кукольника. Это что же: голос звучал только в ее воображении? В жизни с ней такого не случалось. Нет, было! В детстве. Во время семейного пикника в лесу она убежала от родителей, остановилась у края чащи – и Та позвала ее к себе: «Иди к нам, Лизонька, не бойся!» Ей даже показалось, что она увидела за черными соснами высокую женщину в светлой одежде, что призывно махала ей. Но тут отец прихватил ее за руку и со словами: «Ну хватит, рыжий бесенок!» – потащил ее, хнычущую и упирающуюся что есть силы, назад.

– Ну хватит, – повторила она отцовскую фразу. – Не сходи с ума.

– Сама с собой разговариваешь? – спросил ее проходивший мимо открытых дверей фотограф.

– Ага, – ответила Лиза.

– Только не увлекайся, – хмыкнул тот. – Говорят, в этом доме колдун жил-поживал. Тут энергетика – мрак. Деревенские этот дом стороной обходили.

– Ага, – чуть прохладнее откликнулась она. – Ты уже фотки сделал? Все объекты зафиксировал?

– Да тут непочатый край работы – весь день можно щелкать.