Чтение онлайн

Когда урожай побьет ветром с моря или мучнистой росой, когда скотина падает с высоких прибрежных утесов, когда среди людей или скота свирепствует зараза, виной всему – Наккилэйви. Дыхание его ядовито, для растений оно как гниль, а для животных – как мор. Его винят также в долгой засухе; по какой-то причине он терпеть не может пресной воды и никогда не выходит на землю во время дождя.

Я знал старика, утверждавшего, что встречал чудовище и сумел избежать его смертоносных объятий. Этот человек был очень сдержан и молчалив, но после долгих уговоров поведал мне о своих впечатлениях. Вот его рассказ.

Тэмми, как и его тезка Тэм О'Шэнтер [17] , шел домой поздно ночью. Ночь была светлой, хотя и безлунной: на небе ярко сияли звезды. Путь Тэмми пролегал недалеко от берега, и в какой-то момент он выбрался на дорогу, к которой с одной стороны вплотную подходило море, а с другой стороны – глубокое пресноводное озеро. Неожиданно он увидел что-то очень большое, движущееся ему навстречу. Что ему оставалось делать? Присмотревшись, он понял, что к нему приближается не земное существо. Он не мог свернуть ни в одну сторону, равно как и повернуть назад – ведь это означало бы оказаться к злу спиной, что, как доводилось слышать Тэмми, было опаснее всего. Поэтому он сказал сам себе: «Бог все видит и позаботится обо мне. Ведь сегодня вечером я не сделал ничего дурного». Надо сказать, что Тэмми всегда считался человеком грубоватым и к тому же безрассудным авантюристом. В общем, он решил выбрать меньшее из двух зол и остаться с врагом лицом к лицу. Приободрившись, он решительно зашагал вперед. Очень скоро он, к ужасу, обнаружил, что приближающееся к нему ужасное создание – не кто иной, как Наккилэйви.

Нижняя часть этого жуткого чудища, как разглядел Тэмми, походила на большую лошадь с ластами на ногах, вроде плавников, и пастью огромной, как у кита, из которой дыхание вырывалось с паром, как из кипящего котла. У нее был только один глаз – красный, как огонь. На спине лошади сидел – или, вернее, казалось, вырастал из нее – огромный человек без ног, с руками, достававшими почти до земли. Голова у него была большая, как симмон (бухта [18] грубой соломенной веревки, обычно около метра в диаметре), и эта огромная голова перекатывалась с одного плеча на другое, словно собиралась отвалиться. Но что показалось Тэмми ужаснее всего, так это то, что у чудища не было кожи; вся поверхность голого тела его была красным сырым мясом. Когда монстр двигался, Тэмми видел, как черная, точно смоль, кровь текла по желтым венам и как сжимались и разжимались огромные мышцы, толстые, как коновязи. Тэмми, охваченный смертельным ужасом, медленно шел вперед. Его волосы встали дыбом, по лицу тек холодный пот. Но он знал, что бежать бесполезно, и если уж ему суждено умереть, то он, по крайней мере, увидит, кто его убьет, а не умрет спиной к врагу. Ужас не помешал Тэмми вспомнить о нелюбви монстра к пресной воде, и поэтому он выбрал ту сторону дороги, которая была ближе к озеру. Самый страшный момент наступил, когда Тэмми поравнялся с монстром. Тот разевал пасть, казавшуюся бездонной пропастью. Тэмми чувствовал, как горячее дыхание Наккилэйви, словно огонь, обжигает его лицо. Руки его были вытянуты в стороны, чтобы схватить идущего навстречу человека. Чтобы по возможности избежать смертельных объятий, Тэмми подошел к озеру как можно ближе. При этом он одной ногой наступил в воду, и несколько капель брызнуло на переднюю ногу чудовища. Лошадь заржала – это было больше похоже на гром – и шарахнулась на другую сторону дороги. А Тэмми почувствовал движение воздуха от взмаха рук чудовища, пытавшегося схватить путника. Осознав, что судьба дала ему шанс, Тэмми побежал что было сил. Наккилэйви повернулся и поскакал за ним, при этом ревя, как море в непогоду. Дорогу Тэмми пересекал ручей, по которому воды озера, если оно поднималось, стекали в море. Смельчак понял, что, если ему удастся пересечь этот ручей, он окажется в безопасности, и напряг все свои силы. Когда он добежал до берега, монстр еще раз попытался схватить человека своими длинными руками, но Тэмми вновь почувствовал лишь дуновение воздуха. Он прыгнул и очутился на противоположном берегу ручья. Наккилэйви издал дикий неземной рык, выражая свое разочарование, а Тэмми без чувств рухнул на землю.

Между Лохабером и Баденохом жили два пастуха, которые были соседями и часто ходили в гости друг к другу. Один жил на восточном берегу реки, другой – на западном. Тот, который жил на западном берегу реки, пришел в дом того, кто жил на восточном берегу реки, с вечерним визитом. Он просидел допоздна и стал собираться домой.

– Пора домой, – сказал он.

– Тебе не стоит идти домой, – ответил другой. – Лучше оставайся ночевать у меня. Уже очень поздно.

– Я все равно не останусь, – ответствовал первый. – Мне бы только через реку перебраться, а там уже не страшно.

У хозяина дома был взрослый и довольно сильный сын. Он сказал:

– Я пойду с тобой и помогу перебраться через реку. Все-таки лучше бы ты остался.

– Я все равно не останусь.

– Если ты не останешься, я пойду с тобой.

Сын хозяина позвал собаку, которая помогала ему пасти стадо, и собака пошла с ним. Он перевел гостя на другую сторону реки.

– Теперь возвращайся, – сказал тот. – Я в долгу перед тобой.

Парень пошел обратно, и собака с ним. Выйдя на берег реки, он стал думать, как лучше – перейти реку по камням или разуться и воспользоваться бродом. По камням идти было все-таки страшно, поэтому он разулся и вошел в воду. Собака пошла за ним и запрыгнула ему на голову. Он сбросил собаку, она снова запрыгнула, он повторил то же самое. Оказавшись на другом берегу реки, парень поднял руку к голове и обнаружил, что на нем нет и намека на шапку. Он заколебался, идти ли ему домой без шапки или поискать ее. «Это позор – вернуться домой без шапки, – решил он. – Придется вернуться туда, где я разувался. Хотя, конечно, вряд ли она лежит там». И парень вернулся на противоположный берег реки. Там он увидел большого и очень прямого человека, сидевшего на том же месте, где парень готовился переходить вброд реку. В руке он держал шапку. Парень протянул руку и взял свою шапку.

– Что ты здесь делаешь? Она моя, и ты не должен брать ее у меня.

Они вдвоем перешли реку – не говоря ни слова, с ненавистью поглядывая друг на друга. А перейдя ее, большой человек схватил пастуха за руку и стал тянуть его за собой в сторону озера – против его воли и с большой силой. Они стояли друг напротив друга и тянули. Несмотря на силу сына пастуха, большой человек был близок к победе. Сын пастуха догадался схватиться рукой за дуб, который рос рядом. Большой человек желал повести его за собой, дерево клонилось и угрожающе трещало. Наконец дерево оказалось почти что вырванным из земли.

Остался только один корень. А когда и последний корешок выскользнул из земли, закричали петухи. Услышав петушиный крик, сын пастуха понял, что скоро рассвет. Когда закричали петухи, большой человек сказал: «Ты хорошо держался. Неужели тебе так дорога твоя шапка?» Большой человек ушел, и сын пастуха больше никогда его не видел.

Лет пятьдесят назад одна несчастная женщина поселилась в темном подвале среди руин Драйбергского аббатства. Никогда она не покидала свой подвал днем. Когда же наступала ночь, она выходила из своего жалкого жилища и направлялась к дому мистера Хелиберна из Ньюмейнса или мистера Эрскина из Шилфилда. Эти два джентльмена жили по соседству. Именно их доброте она была обязана тем, что имела самое необходимое для жизни. Ровно в полночь она зажигала свечу и возвращалась в свой подвал, заверив своих добрых соседей, что в ее отсутствие в жилище наводит порядок добрый дух, которому она дала странное имя Фэтлипс. По заверениям женщины, это был маленький человечек в тяжелых железных башмаках, которыми он утаптывал глиняный пол в подвале, чтобы разогнать скопившуюся влагу. Из-за этого обстоятельства хорошо информированные соседи относились к ней с сочувствием, считая, что она не в своем уме, а остальные – с неприязнью и страхом. Женщина никогда и никому не объясняла, почему она ведет такой образ жизни. Ходили слухи, что она дала клятву в отсутствие человека, к которому была сильно привязана, никогда не видеть солнца. Но ее возлюбленный не вернулся к ней. Он погиб на гражданской войне 1745–1746 годов, и она была вынуждена всю оставшуюся жизнь прятаться от дневного света. Подвал или, скорее, донжон, в котором эта несчастная жила и умерла, до сих пор называют по имени сверхъестественного существа, которого поселило в нем больное воображение женщины. Лишь немногие из живущих по соседству крестьян рискуют входить туда ночью.

Ну что ж, подвиньтесь ближе к огню и готовьтесь слушать сказку, которую я вам сейчас расскажу. Но возьмите три носовых платка – никак не меньше, и положите на стол для меня, и свои платки не забудьте, потому что грустным будет мой рассказ, а конец истории и вовсе душераздирающим. Итак, слушайте.

– Как вкусно пахнет! – воскликнула старая женщина, которая шла из деревни и как раз приблизилась к подножию холма. – Должно быть, фермер Макнаб затеял настоящий пир.

Нет, подождите, я начал не с того конца. Давайте начнем, как положено, с самого начала. Иначе вы ничего не поймете, хотя я, конечно, не сомневаюсь, что все вы очень умны.

В тот летний день одна глупая овечка отбилась от отары и потерялась. Причем винить она могла только саму себя. Здесь не было вины ни пастуха, ни его верной помощницы – собаки колли. Все дело было в жадности. Когда отара шла по болотистой пустоши, глупая овечка увидела островок сочной зеленой и наверняка очень вкусной травы на обочине дороги. Ей захотелось получить эту траву любой ценой. Поэтому она спряталась за гранитным валуном, дождалась, пока отара, а с ней и пастух с собакой колли пройдут мимо, после чего, заблеяв от восторга, побежала на только что обнаруженное пастбище. Но ей недолго пришлось наслаждаться сочной травой. Она лишь только приступила к трапезе, как небо потемнело, над землей нависли тяжелые свинцово-серые тучи, пошел сильный дождь. Наступила ночь. Куда было податься бедной овечке? Где искать компанию? Отара уже ушла далеко, ни пастуха, ни доброй собаки колли не было видно. Зови не зови – никто не услышит. Перепуганная овечка побрела по болотистой пустоши в надежде, что ее кто-нибудь заметит и пожалеет, ведь она была совсем маленькой и еще никогда в жизни не оставалась одна. Но нигде не было видно ни души. Увы, это было уединенное место. Оглушительные раскаты грома еще больше испугали глупое животное, а зловещие крики воронов с росшей неподалеку сосны почти лишили его остатков разума.

– Бе-е-е, бе-е-е, – простонала глупая овечка и заметалась из стороны в сторону. – Бе-е-е, бе-е-е! Мне страшно! Куда мне спрятаться? Ой, что это? Ну, наконец-то! – воскликнула она, заметив поднимающийся в небо дымок. На другой стороне заросшего вереском холма была хижина! Овечка устремилась вперед, обогнула холм, пробежала через маленькую калитку, мимо грядок с капустой и картошкой и ударом головы распахнула дверь убогой хижины.

– Хорошая жизнь и кислые лепешки! – вскрикнула старая женщина, испуганная неожиданным вторжением. Но, разобравшись, кто к ней вломился, она быстро пришла в себя и поздравила с удачей. – Входи же, входи скорее, моя маленькая овечка, – заворковала она. Женщина сообразила, что ей чрезвычайно повезло. Если овечку хорошо кормить и как следует заботиться, когда придет время, все затраты с лихвой окупятся. А глупую овечку сложившееся положение вполне устраивало: есть крыша над головой, вдоволь еды и питья, и делать ничего не надо – только есть, спать, жевать жвачку и толстеть у теплого очага старой женщины.