Чтение онлайн

Вокруг него суетились, его слушались, ему подгоняли, какую ни будь шуструю красивую, но уже повидавшую виды девчонку, и он таял. Хмелел он очень быстро и часто засыпал просто в объятиях этой красавицы, еще не добравшись до самого главного, к чему очень стремился.

Красотка линяла от Лехи в компанию, и там рассекала с авторитетным парнем, по просьбе которого и убаюкала Леху, зная, что этот жеребец обработает ее по полной программе. И все это было за деньги Лехиного отца. Как же его не слушаться? Теперь отец вез его в колледж, где все было договорено. А договоренность в виде мяса, круп, муки и овощей ехала в битком набитом прицепе.

В дверь постучали.

– Войдите!

Санек, разрешив кому-то войти, оторвался от книги. Вовка приоткрыл глаза. После занятий, перед вечерним стартом Вовка на часок, второй ложился, потому, что не было известно, сколько придется спать ночью.

В комнату вошел среднего роста парень. Он был худощав, волосы темно-русые редкие, поэтому казались прилизанными, прилизаны они были на правый бок. По длине, если ровно расчесать, то до половины прикрывали бы глаза. Лицо у парня было рябоватое. В руках он держал две увесистые сумки.

– Здравствуйте, меня в вашу комнату направили.

Санек шустро встал из-за стола.

– Воха, нашему полку прибыло.

Он подошел к парню.

– Давай, сумки пока сюда поставим, снимай куртку, а то я смотрю, ты весь упарился.

Санек поставил увесистые сумки к шкафу.

Ну, что давай знакомиться?

Он протянул руку парню. Парень смущенно протянул руку.

– Леха.

– Я Саня, а это Вовчик.

Вовка встал с койки, и тоже пожал Лехе руку.

– Вот твоя койка. Постельное возьмешь у комендантши, а это твоя тумбочка.

– Все понял.

– Тогда располагайся, будь как дома. А на время сессии это и есть наш дом.

Леха снял куртку, повесил в шкаф. Одну сумку поставил в шкаф, а вторую поднес к столу.

– Можно, я пока выложу на стол, а потом разместим.

– Без базара.

Леха начал опорожнять сумку. Упаковали его не плохо. Копченое сало, колбаса, рыбные консервы, домашняя печеная сдоба, банки с вареньем.

– Угощайтесь.

– Чайку с вареньем можно, а остальное после.

Санек поставил чайник на плитку.

Они пили чай с пирожками и вареньем.

Леха рассказал, что он учился на очном, а теперь перевелся на заочно. Рассказал, что его отец работает управом, а мать бухгалтером и есть старшая сестра.

Вовка отвечал, что его отец тоже бригадиром в колхозе работает.

Санек рассказал о фермерском хозяйстве и о поливной земле, которую он берет в аренду под овощи.

Лехе сразу понравился Санек. Будучи простым, скромным и наивным, он видел в этом невысоком, крепком физически мужике, тоже простого, скромного и наивного. Лехе нравилось в Саньке то, чего ему не хватало. Он видел, что этот простой, с виду скромный и наивный мужик, может всегда себя защитить. Он слышал, что речь Санька полна слов понятных и в то же время не очень. С одной стороны, какие-то мудрые высказывания древних философов, с другой, какая-то феня, но не сегодняшних блатюков, а откуда-то из прошлого грубовато-редкая, но красивая и к месту.

Вовка не смотря на то, что выглядел эдакой крутой босотой, который должен, был, вести себя высокомерно и на понтах, был обыкновенным, добродушным парнем, без всяких понтов и хамства. Лехе сразу это понравилось, и он решил, что попал в нормальную комнату, и теперь будет учиться.

Потом, когда он приезжая домой, рассказывал отцу и матери, о том, как Санек с ним занимается, как у них классно в комнате. Родители были довольны, особенно мать. По рассказам она поняла, что Санек не позволит их сыну, попасть под дурное влияние, и не в коем случае не даст его в обиду. Но всегда существует «Но».

В это время разными маршрутами, на разном транспорте, и совершенно на разных понятиях в колледже появились еще две девушки.

Эти девушки были тоже из этой группы. Они вместе начинали учиться. Теперь по прошествии чуть без малого, двух лет их осталось в группе только восемь. Остальные появлялись откуда-то со стороны.

Эти две девушки были совершенно разными, и поэтому они не вписывались ни между собой, ни в общем коллективе. Но они все равно были из этой семьи.

ГАЛИНА 23 года. Она была стройная и красивая. Роста где-то 1,70м. Правильное красивое, светлое лицо, длинные светлые волосы. Она даже без всякой косметики выглядела на все 100%.

Таких как она можно, было, видеть либо в рекламе, либо, в голливудских фильмах. Она это прекрасно знала, и поэтому ей не надо было толкаться в электричке. По ее желанию почти любой начальник, из их села, счел бы за счастье привезти ее сюда, только чтоб побыть с ней рядом в машине, и часок поговорить в дороге до колледжа. Но она не нуждалась в их услугах.

Ее муж был почти всегда занят. Он был в колхозе агрономом, и с утра до вечера пропадал на работе, а его лучший друг был мелким предпринимателем. У друга было свободное время, и он по просьбе мужа привозил ее в колледж. Но на дорогу в колледж, в которую он мог вложиться в один час, почему-то уходило гораздо больше. Когда друг возвращался домой через 5 -6- часов. Он объяснял другу, что у него в областном центре свои дела, да и жену его он прихватывал вроде как по пути. Так как одногрупницы которые раньше жили с Галиной в одной комнате, бросили учебу, к ней в комнату подселили девушек из других групп.

Галина не пила, не вела бурный образ жизни, но и не училась всерьез. Она прекрасно знала, что на все хватит ее внешности. Она не вливалась по вечерам в коллектив своей группы. Она не могла переносить Вовкиной самоуверенности, хотя он к ней никогда не приставал. Она не выносила отношений, когда люди веселясь, обнимались, пили водку из граненых рюмок, курили, закусывали из одной тарелки, либо с нарезанными овощами, в виде салата, либо с рыбной консервой, которую из трех, четырех банок вываливали в одну глубокую тарелку, и, беря на вилку, иногда роняли, не донося до рта. Эти окурки, лежащие уже не в пепельнице, а по два, три просто не салфетках рядом с хлебом или просто уроненные на стол. Ее раздражало то, что кто-то запросто мог подойти сзади, и обнять ее за плечи. Ей казалось, что эти люди не совсем чистые и не очень воспитанные. Даже Санек, который вроде не пьет, не курит, разговаривает с ней какими-то изысканным литературным языком, но это опять с ней, а с остальными он себя ведет так же, как и они. Он может взять кем-то надкушенный кусок хлеба, и спокойно есть. Так же как и все остальные он может из общей тарелки, таскать вилкой, иногда роняя в подставленную снизу ладонь кусочек консервов или тушенки. А такие как Леха ее раздражали вдвойне. Когда Санек заходил к ней в комнату и присаживался на краешек ее койки, ее это раздражало, и она делала замечание. Санек с понятием пересаживался на стул. Но когда они приходили с Вовкой, и Вовка мог полностью увалиться на ее кровать, она была в не себя. А этот Леха вообще не понятно, что.