Чтение онлайн

– Ты же говорил, что здесь нет других миров, кроме одного, – растерянно начал Эзра.

– Их и не было. – Лицо Курта было смертельно бледным, и что-то в его облике ранило Эзру в самое сердце. – Не было ничего, кроме того маленького голубого мира – только он один.

Эзра заметил его в центре странного, тесно сгруппированного скопления – маленькую голубую планету, представлявшую собой геометрически совершенную сферу.

– Там сосредоточение силы Наблюдателей, – хрипло продолжил Курт, – механизмы, с помощью которых они могли подключаться к самой Колыбели. И Гарранд провёл там с этими механизмами уже несколько дней.

Осознание, настолько чудовищное, что разум отказывался в него верить, настигло Эзру Гурни.

– Ты хочешь сказать, что Гарранд…

Он не смог договорить, не смог произнести это вслух. Подобное просто не могло уложиться в рамки нормальной Вселенной.

Но Курт Ньютон произнес это:

– Гарранд, подключившись к Колыбели, сам создал солнца, миры, кометы и метеоры этого скопления. Он пал жертвой древнего соблазна, самого сильного во Вселенной.

– Как когда-то едва не пал жертвой ты сам! – напомнил Саймон Райт.

– Разве человек способен создавать миры? – Эзра чувствовал себя глубоко потрясенным, к горлу подступила тошнота. – Курт, нет… всё это…

– Тот, кто способен подчинить себе Колыбель, может творить по своему желанию! – воскликнул Курт. – А инструменты Наблюдателей позволяют подчинить её!

На него словно накатило какое-то безумие. Подчиняясь его рукам, «Комета» рванула вперёд с невероятной скоростью. Эзра слышал, как он что-то говорит – то ли другим, то ли самому себе, – но не понимал.

– Существует баланс сил – всегда существует баланс! Нельзя вмешиваться в слишком многое. Нельзя нарушать его слишком сильно. Наблюдатели оставили предупреждение, простое и страшное предупреждение.

Корабль мчался вперёд к далёкому маленькому голубому миру, неистово лавируя среди нечестивых звёзд, миров и комет, чьё появление на свет было кощунством по отношению к естественному устройству Вселенной.

Голубой мир мерцал в лучах исполинского полярного сияния, словно безупречный драгоценный камень, чью симметрию не нарушали ни горные пики, ни неровности природного рельефа. Его поверхность отливала глянцем, напомнившим Эзре фарфор или глубокий блеск полированного лазурита.

– Наблюдатели создали его давным-давно, – произнес Курт. – Они сотворили его из энергии самой Колыбели, и он был их аванпостом в этой вселенной, где они изучали тайны творения. Здесь есть город.

«Комета» неслась низко над изогнутой равниной. Какое-то время взору не открывалось ничего, кроме безбрежной голубой глади. Что это было – стекло, горная порода, цельный самоцвет или какое-то совершенно новое во Вселенной вещество? Над ними кружились и сияли маленькие солнца со своими планетами, переплетенные огненными росчерками комет, а еще выше простиралось золотое небо Колыбели. Лицо Курта, устремленное к голубому горизонту, было бледным, напряженным и каким-то чужим.

– Вон он! – воскликнул Ото, и Курт кивнул.

Впереди показались верхушки стройных шпилей, сверкающих на свету, и мерцание гранёных поверхностей, создающее сеть сияния – словно аура, которую порой видишь во сне. Шпили устремлялись в изящную высь, складываясь в очертания города.

Стены из того же полупрозрачного голубого материала окружали башни, а в центре, возвышаясь над всеми, стояла цитадель – сооружение, напоминающее собор: столь же массивное и в то же время утончённое, как замки, что порой возникают на вершинах облаков на Земле. И этот голубой изящный город был мертв. Стены, улицы, парящие арки, соединявшие верхние уровни башен, – всё было безмолвным и пустынным.

– Корабль Гарранда, – произнес Курт, и Эзра увидел его на равнине перед городом – уродливый темный пришелец в мире, созданном вовсе не для людей.

Курт посадил «Комету» рядом. На этой планеты был воздух, ведь Наблюдатели дышали кислородом, пусть и не были людьми. Люк корабля Гарранда был открыт, но, насколько мог видеть Курт, внутри не было ни признаков жизни, ни какого-либо движения.

– Похоже, он пуст, – сказал он, – но лучше убедиться наверняка.

Эзра встрепенулся. Он вышел из корабля вместе с остальными, и сам факт движения, возможность столкнуться с понятной и человеческой опасностью принесли ему облегчение, почти радость. Он шёл рядом с Куртом, а Ото – чуть поодаль. Их ботинки гулко стучали по скользкой стеклянной поверхности. Кроме этого звука, не было слышно ничего. Город погрузился в тишину и безмолвие.

Через открытый шлюз они проникли на чужой корабль. Казалось, опасаться было нечего, но они двигались с осторожностью, выработанной за долгие годы. Эзра поймал себя на том, что ждет, надеется на какую-то стычку, на нападение. Ему нужна была хоть какая-то отдушина для того, чтобы избавиться от ужаса, что копился в нем во время этого перелета к самому сердцу Вселенной. Но узкие коридоры были пусты, и за переборками ничего не шевелилось.

И тут в главной каюте они наткнулись на человека.

Он сидел на мягкой скамье, устроенной прямо на крышках рундуков, стоявших вдоль стены. При их появлении он даже не шелохнулся, лишь поднял голову и посмотрел на вошедших. Это был крупный мужчина из той породы людей, которую Эзра Гурни знал слишком хорошо, поскольку всю жизнь сражался с ними по всей Солнечной системе. Но теперь от былой жесткости не осталось и следа. Волевые черты его лица расслабились и обмякли, а в глазах застыли лишь безысходность и страх. Было видно, что он пил, но пьян не был.

– Вы опоздали, – сказал он. – Безнадежно опоздали.

Курт подошел к нему и остановился перед ним.

– Вы Херрик, – сказал он. – Вы здесь один?

– О да, – отозвался Херрик. – Я один. Были еще Сперри и Форбин, но они уже мертвы. – Херрик давно не брился. Черная щетина на его подбородке была подернута проседью. Он провел по ней рукой, и его пальцы задрожали. – Меня бы здесь уже не было, – продолжал он, – да только мне одному не пройти сквозь вихри. Я не смог бы в одиночку довести этот корабль до Земли. Я вообще ничего не смог бы сделать – только сидеть и ждать.

Курт спросил его:

– Где Гарранд?

Херрик рассмеялся. Это был неприятный, зловещий смех.

– Вы знаете, где он. Идите и вытащите его оттуда. Заставьте выйти. Именно так погибли Сперри и Форбин – пытаясь заставить его. Не знаю, почему я сам еще жив. Не знаю, хочу ли я оставаться в живых после того, что видел.

Он встал. Подняться ему стоило больших трудов, устоять на ногах – еще больших. Казалось, будто страх выел его кости изнутри, растворил всю силу в мышцах, оставив от него лишь грузную, беспомощную тушу – сосуд, до краев полный ужаса. Его устремленные на пришедших глаза лихорадочно блестели.