Чтение онлайн

Чтобы проделать все это, Ане пришлось набраться храбрости. А ей тогда было всего лишь девятнадцать. Затем ей исполнилось двадцать. По всему дому день и ночь дежурила охрана. Повсюду камеры. Ей не разрешали ходить куда-либо одной. За ней всегда следовал один громила – а то и два! – куда бы она ни пошла: в зал или просто за покупками. Они отслеживали ее звонки, следили за активностью в интернете. Старик Облонский объяснил, что даже если она пойдет в полицию, она все равно не будет в безопасности. “У нас много друзей в полиции”, – говорил он.

Она ему верила. Но еще она знала, что ее муж боится федералов. Она слышала, как он о них говорил. И Аня уверяла себя, что, если она доберется до ФБР и передаст им документы с фотографиями, они включат ее в Программу и она наконец станет свободна.

План ее побега из крепости мафиози был стратегически гениален и дерзок. Аня полагала, что охрана выпивает на работе. Она не была до конца уверена в этом, но все-таки надеялась, что так и есть. У каждого был термос с кофе, и она думала, что они добавляют туда водку. Но здесь, опять же, текст был замазан, так что не совсем понятно, как именно Аня собиралась подсыпать выписанные ей седативные в кофе с водкой охранника. Но таков был план.

Однако это не все. Она не могла накачать лекарствами всех охранников в доме, а ведь кроме них еще есть прислуга и охрана у главных ворот. Поэтому она остановилась на Викторе. Виктор – охранник, который частенько работал ее личным водителем. Он был крепким и сильным мужчиной, но меньше остальных, так что усыпить его казалось легче. Периодически она просила его отвезти ее на вершину каньона Руньон, чтобы она могла полюбоваться закатом над городом. И он всякий раз, когда отвозил ее, следил за ней из машины. И при этом всегда пил много кофе.

Она выбрала день в январе, когда солнце садится довольно рано, где-то в пять часов. Примерно в четыре она попросила отвезти ее туда. Села на выступе, как обычно. Виктор следил за ней из машины, попивая кофе.

Солнце склонялось к горизонту. Голубое небо Лос-Анджелеса стало насыщенно синим. Аня сидела, обняв колени, и смотрела на линию горизонта. Сердце так сильно билось в груди, будто требовало, чтобы его выпустили на волю.

Где-то в четыре тридцать Виктор, судя по всему, понял, что ему что-то подмешали. Он стал вылезать из машины. Открыл дверцу только с третьей попытки. А затем все-таки вылез, ошеломленный и в смятении: где, где угроза? В страхе и замешательстве он принялся искать пистолет под курткой. Он старался не заснуть, но Аня подмешала ему столько снотворного, что оно вырубило бы даже слона. Он чуть отошел от машины и рухнул на одно колено. Его пальцы хватались за дверцу как за опору, но он спускался все ниже и ниже, пока в конце концов не уселся в грязь. Он уронил подбородок на грудь. Рука ослабла. И пистолет упал на землю.

Дальше было очень много замазанных предложений, целые страницы! Но Аня каким-то чудом смогла сбежать и добраться до федерального здания в Вествуде. Она предоставила им достаточно улик, чтобы они устроили облаву на бетонную крепость Григория. Она даже объяснила им, где искать оставшиеся улики, когда они окажутся внутри.

Григория арестовали и обвинили в двух убийствах. Он убивал свидетелей процесса, а это уже федеральное преступление. Его также обвинили в межгосударственной торговле людьми с целью сексуальной эксплуатации.

Ане не пришлось выступать на открытом судебном заседании. Когда стало понятно, что суд может поставить под угрозу предприятия отца, Григорий признал себя виновным. А еще учитывая тот факт, что водитель, Виктор, бесследно исчез и что следы вряд ли когда-либо отыщут, – это решение Григория, вероятно, было вполне разумным. Все-таки отцовские чувства Облонского были не безграничны.

Григорий получил пожизненный срок. Ане же предоставили защиту: ей подарили новое имя, новый дом, новую работу и новую жизнь.

Уинтер наклонился вперед и вытянул руку, чтобы взять с дальнего края темно-серого стола последние бумаги. Это был отчет Программы защиты свидетелей с данными о личности Ани. И тут почти все закрашено черным. Осталась только подпись некоего Брэндона Райта, федерального маршала, который контролировал ее переезд. А еще там было ее новое имя: Анджела Уилсон.

Уинтер громко выдохнул. Откинулся назад и прижал ладонь ко лбу.

– Как так: Анджела Уилсон? – спросил он.

Виктория ждала этой реакции.

– Да, знаю… Так откуда появилась эта “Дженнифер Дин”?

Уинтер протяжно выдохнул.

– Ясное дело, что это не федералы придумали.

– Они говорят, что Анджела Уилсон полностью исчезла с радаров через семь лет. И они вообще не видели ее три года.

– Значит, ее кто-то заставил. Кто-то заставил ее сбежать. Вот она и подалась в бега, как я и говорил.

– Почему она не вернулась в Программу, чтобы они дали ей новое имя?

Уинтер не ответил. Он все еще держался за голову одной рукой, а другой махал перед Викторией почти полностью черным документом.

– Как думаешь, Трэвис об этом знал?

– Он ничего не сказал. Но вообще знаешь, твои догадки не хуже моих!

– Можешь отсрочить вынесение приговора?

– Нет, вообще никак. Судья хочет к Рождеству все закончить. Да и какой в этом толк?

– Мне нужно с ним поговорить.

– С кем? С Трэвисом? Я уже спрашивала его об этом, он отказался. Он просто хочет уже со всем покончить.

– Понимаешь, вся эта история… Она очень странная. В ней что-то кроется. Тут есть какой-то мотив, который я просто упускаю. Я точно что-то упускаю. Что-то нелогичное. А может, здесь все нелогично.

– Думаешь, есть шанс, что Трэвис невиновен?

– Нет. Я не об этом. Если бы он был невиновен, стал бы он так рисковать своей жизнью?

В комнате стояла тишина. Уинтер размышлял, а Виктория наблюдала за ним, сидя тихо и неподвижно.

Наконец он выпрямился. Виктория тоже выпрямилась, готовая слушать.

– А что насчет этого парня, Брэндона Райта? – спросил Уинтер. – Как думаешь, он будет с нами разговаривать?

Виктория моргнула.

– Маршал-то? Не знаю… Сомневаюсь. Люди, работающие в этой Программе, чрезвычайно скрытны. Понятно почему.

Уинтер указал на компьютер и сказал:

– Поищи-ка его.

Виктория ввела имя.

– Так, нашла что-то. А, это просто в местной газете. Тут написано, что около двенадцати лет назад его выбрали на должность маршала в полиции…

Виктория замолчала на середине предложения. Уинтер посмотрел на нее и увидел, что она пристально смотрит на экран с застывшим и серьезным лицом.

– Что такое? – спросил Уинтер.

Виктория ответила не сразу. Сперва она моргнула, будто вспомнив, где находится, и повернулась к нему со словами: