Чтение онлайн

Аманда Дримс – девушка, которая всегда получает то, что хочет. Ее когти в настоящее время погружены в Грэма, и я не вижу, чтобы она собиралась отпускать его. Конечно, ему понравится такая, как она. Они хорошо вместе смотрятся. Она очень красива с этими длинными платиновыми волосами и катастрофически голубыми глазами, которые можно заметить с того места, где я стою. У меня нет ни единого шанса. Не то чтобы мне нужен был шанс. Все знают, что Грэм и Аманда в конечном итоге будут вместе. Такие, как они, всегда так делают.

Грэм поворачивается ко мне, как будто чувствует, что я наблюдаю за ним. Парень смотрит на меня и по его взгляду можно понять, что он помнит прошлую ночь. Грэм не улыбается, но в этом и нет необходимости. Аманда разрывает наш контакт. Она пытается поговорить с ним, а он не обращает на нее внимания, которого, по ее мнению, она заслуживает. Она переводит взгляд, чтобы посмотреть, что привлекло внимание ее парня, и бьет его по груди. Грэм закатывает глаза от ее реакции. К счастью, Аманда не замечает, что это я отвлекаю его внимание от нее. Даже если би и заметила, то не поверила бы.

— Почему у тебя такой вид, будто ты глубоко задумалась? — Вайолет возвращает меня к реальности, когда мы идем в школу через коридор к моему шкафчику. — Ты просто смотрела в пространство.

Ставлю рюкзак на пол, чтобы освободить руки и набрать комбинацию для шкафчика, и мне удается это с первого раза.

— Просто у меня много забот, вот и все, — объясняю я подруге.

— М-м-м... — усмехается Вайолет и идет по коридору к своему шкафчику. Я наклоняюсь, чтобы схватить рюкзак, но кто-то опережает меня.

— Нужна помощь? —шепчет мне на ухо знакомый голос.

Грэм наклоняется ко мне, хватает мой рюкзак и засовывает его в шкафчик прежде, чем я успеваю ответить. Он не сводит с меня глаз. Сейчас, когда он стоит рядом, чувствую запах его одеколона. Пахнет естественно, не слишком химически, как одеколоны некоторых парней. Это мужественный аромат – смесь сандала и цитрусовых. Уткнуться носом в его рубашку кажется слишком привлекательным.

— Люди смотрят, — говорю приглушенно и поворачиваюсь к нему лицом, думая, что Грэм не понимает, что нас окружают любопытные сверстники.

— И тебя волнует, что думают люди? — Грэм ухмыляется, заставляя мое сердце пропустить несколько ударов. Эта улыбка может поставить на колени целый город. Мне начинает не нравиться, что он так легко выбивает у меня из-под ног почву.

— Мы оба знаем, что ты прекрасно понимаешь, о чем я. Как ты собираешься объяснить своим приятелям болтовню со мной в коридоре? — я, естественно, защищаюсь. Я несправедлива к нему, знаю это, но не могу избавиться от своей неуверенности.

Грэм тихо смеется.

— Ты ничего не понимаешь. Знаешь, что правильно?

Что это значит?

Как только собираюсь что-то сказать, футболист старшеклассник, кажется его зовут Дикон, останавливается как вкопанный, чтобы посмотреть на нас.

— Что здесь происходит? — он указывает на нас, сканируя меня пристальным взглядом, заставляя меня чувствовать себя словно выставленной напоказ. Его голос разносится по коридору, отражаясь от бетонных стен и привлекая внимание всех вокруг. Отлично, теперь все смотрят на нас.

— Ничего особенного, чувак, я просто спрашиваю кое-какие заметки из класса. Ничего интересного, — Грэм практически смеется мне в лицо, унижая, не моргнув и глазом. Вздрагиваю от его очевидного отвращения ко мне и краснею, когда вижу хихикающую группу девочек, смотрящих на меня. Футболист идет дальше по коридору, удовлетворившись ответом Грэма. Все продолжают свои первоначальные разговоры, которые мы прервали.

Грэм пытается помочь мне с костылями. Я выдергиваю их из его рук.

— Серьезно, какого хрена ты творишь? — говорю вполголоса с гневом, которого никто не ожидает от кого-то вроде меня.

Глаза Грэма становятся большими. Очевидно, он не ожидал от меня такой нецензурной брани. Не большой сюрприз, так как я обычно предпочитаю использовать более красноречивые слова при разговоре.

— Господи, я просто пытаюсь помочь… — он вскидывает руки, словно защищаясь.

— Мне не нужна твоя помощь и уж точно не нужен такой друг, как ты, Грэм! — слезы пытаются прорваться, но я отказываюсь позволить им это. Иду по коридору на свой первый урок, оставляя Грэма стоять в коридоре в одиночестве. Я не выдержу еще одной стычки с ним, не выдержу и разревусь. Если наша «дружба» будет такой, я окажусь выжата как лимон в попытке удержать ее.

Мне следует, наконец, понять, что Грэм именно такой, каким себя и описывал. Я же все надеюсь, что он другой. Даже не знаю почему после всего, что случилось. Пару минут назад у него был шанс проявить себя, а он повел себя так, будто разговор со мной является прямой угрозой его популярности.

Нет ничего хорошего в дружбе с таким человеком, как Грэм. Он только что доказал мне это своим поведением, а по его взгляду было понятно, что он надеется, что я соглашусь с этим. Он хочет, чтобы я приняла его таким, какой он есть, не бросая ему вызов.

Глава 14

Грэм

Сказать, что я по-королевски облажался (снова), будет преуменьшением. Кеннеди дала мне шанс быть тем человеком, которым она меня считает, а я взял и облажался. О чем я только думал? Заметки по урокам... серьезно? Я должен был просто сказать: «Я бы никогда не попытался связаться с кем-то вроде Кеннеди Конрад. У меня есть стандарты».

Выражение ее лица – единственное, что вижу во время первых двух занятий и обеда. Я ищу ее в коридоре и в кафетерии, но пока безуспешно. Смешно даже думать об этом. Она явно избегает меня и у нее уважительная причина. Я видел, как она посмотрела на меня. Слезы, которые Кеннеди с трудом сдерживала, заставили яму в моем животе вырасти до нереальных размеров.

Большинство девушек восприняли бы жестокую реальность моих слов без вопросов. Несколько резких слов никогда не удерживали их от попытки получить от меня то, что они хотели. Я начинаю понимать, что Кеннеди не просто девушка. Она другая.

Кеннеди не просто задета, она очень зла. Она сказала «какого хрена», и это прозвучало грязно из ее сладкого рта. Она не из тех девушек, которые бросаются такими словами. Когда она говорит такие вещи, как «какого хрена» и «черт», она выражает за ними весь свой гнев. Мне нравится ее мужество, когда она злится. Приятно видеть ее такой возбужденной.