Чтение онлайн

Она только пожала плечами.

Зато предложила Вера:

— Поедем на лодке. И проведем каникулы на реке! Да, об этом стоило подумать. Можно было поехать на дедушкиной рыбацкой лодке вниз по течению.

— Можем доехать даже до Праги!

— Сделаем сами индейское каноэ! Это не так уж трудно. Надо срубить дерево… — Енда не желал так просто распрощаться со своим планом.

Качеку эта идея тоже понравилась:

— Поедем на пироге! Я буду ею управлять!

— Река — это хорошее предложение, — глубокомысленно заявил Станда. — Только они нас не пустят!

Они — это были дедушка с бабушкой, папы и мамы. Короче — те, которые способны свести на нет любые прекрасные идеи.

— Надо им объяснить…

— Нет! Они должны нас отпустить…

— Пустят — не пустят… — кричали все и доказывали друг другу так, что не заметили, как к ним подошли дедушка с бабушкой.

— Вот они, наши тихие, милые детки!

— Договариваются, как проведут каникулы, — по-взрослому надменно произнесла Катя.

— Да ну! — удивилась бабушка. — А что они собираются делать?

— Что обыкновенно делают в каникулы? — включился в разговор дедушка. — Енда будет ездить на моем велосипеде, и ежедневно разбивать одну, а в воскресенье и по праздникам — обе коленки. Станда будет заниматься муравьями, мухами, астрономией и химическими опытами. Только я очень прошу: никаких взрывов в ванне! Вера… — Тут он остановился, как будто что-то вспомнил: — Ты уже заявила?

Бабушка, к которой был обращен вопрос, пожала плечами, показывая, что не знает, о чем идет речь. Вера обиделась, когда дедушка сказал, что надо заявить на почту, пусть дополнительно возьмут почтальона и служащего почты — Вера приехала! Станда продолжал сохранять серьезность.

— Доктор, вы все шутите, — сказал он, — а между тем есть хорошее предложение — поехать на лодке.

— Сколько раз я должна говорить, чтобы вы не называли дедушку доктором?

Но Станда не слушал бабушку, потому что сосредоточил свое внимание на обсуждении, откуда и куда они могли бы поплыть, как все организовать…

— Любопытно! — кивнул дедушка и в раздумье покусал ус. — Только мне представляется более интересным план отправиться вверх по реке, против течения. Скажем, лучше всего до Пержея. Там теперь рубят лес. Остановиться денька на два, порыбачить…

Далее дедушка увлекся рассказом о рыбацком рае в Пержее и о красоте мест, которые они минуют.

— А потом пойти вниз по течению. Спать в лодках! Чудесно! Только…

— Никаких «только», доктор! Потому что я знаю, что ты хочешь сказать, — перебил дедушку Станда.

Бабушка в отчаянии пожала плечами, а Станда продолжал:

— Ты хочешь сказать, что нам нельзя ехать. Но подумай, мы же почти взрослые. Мне уже шестнадцатый год, а Кате…

— На меня не рассчитывай! — заметила Катя, и все повернулись к ней. — Не думай, что я буду играть с детьми.

— Но… ведь… играет только Енда! — по-своему объяснила слова Кати Вера. — Оставь его, пусть играет, а мы…

— Вы! — подчеркнула Катя. — Вы, но не я!

Потом она сказала, что не понимает, что за удовольствие без устали грести, куда-то торопиться, а потом сидеть и неделю смотреть на удочки.

Но ее уже никто не слушал. Все в экстазе говорили о поездке, о лодках, о ночевках на реке.

Вы когда-нибудь засыпали в лодке прямо на берегу? Она пахнет смолой, солнцем и водой. Никакое пуховое одеяло и шелковая подушка не смогут заменить красоту той ночи, которую вы проведете на жестком дне шаланды. Когда наступают сумерки и все засыпает, когда леса темнеют и окутываются мглой, когда первая летучая мышь возвестит о приходе ночи, только тогда вы узнаете, что такое река. Днем она покажет вам только одно свое лицо: в нем — веселье и труд, смех купающихся детей, шум буксирного парохода, громкий говор прачек, полощущих белье, гул электростанции. Обычный трудовой день на милой старой реке.

А ночью, когда светят звезды, река молодеет. Она опять становится чистой, прозрачной. В ней снова светятся жемчужины русалок и рождаются сказки.

Неужели мы и вправду такие взрослые и умные, что не хотим слушать сказки?

Катя считала, что да. Она задрала нос и надула губы: «Река — это неплохо, но что останется от каникул?»

Когда ее спросили, чего бы она хотела, она ничего не сказала, но про себя-то она точно знала, чего хочет.

В мыслях она уносилась к той модной компании, о которой ей рассказывала Уна. Что, если бы и здесь, в Гайенке, появилось нечто подобное! Молодые люди, умеющие весело рассказывать остроумные анекдоты, элегантные девушки, которых все называют «барышнями». Такая модная компания лежит на раскаленных досках бассейна, играет в экзотические карточные игры, говорит на своем особом языке, съедает огромное количество мороженого и ходит в кино на фильмы, которые молодежи смотреть запрещается. Именно о такой компании мечтала Катя. Но отец и мать ни о каких ее подобных мечтах даже не догадывались.

— Пойди погуляй с однокашниками! И Енду возьми с собой. А в шесть чтобы вы оба были дома!

В шесть часов! Они вполне могли бы повязать Кате на шею слюнявчик и написать на нем: «Маменькина дочка». Настоящая модная компания в шесть часов только собирается. Никто из них не учится в школе, поэтому они и не торопятся готовить уроки. Уна никогда не скажет «дети» или «мальчики и девочки», а только: «наша компания».

Ах да. Кате больше не хочется оставаться девочкой, ребенком, она мечтает стать блестящей девушкой, которая умеет как следует повеселиться…

Она отвернулась, и какие-то недобрые слова были готовы сорваться у нее с языка.

Действительно ли это была Катя? Неужели она могла сказать такое и убежать? Да, она сказала, что ни за что на свете не собирается жить в палатке, таскать какую-то старую лодку, грести, как какой-то раб, портить себе руки мозолями и вообще…

Чего она только не наговорила! От неожиданности Вера чуть не расплакалась. Иногда злое слово ранит сильнее удара. Бабушка, потупив взор, смотрела на свои руки. Она сжала их так, что побелели суставы.

— Не сердитесь на нее, — сказала бабушка. — Катя вовсе так не думает. Просто у нее переходный возраст…

— А это больно? — осведомился Качек.

— Все девчонки противные в таком возрасте, — заключил Станда.

А Вера, глотая слезы, спросила, сколько лет должен прожить человек, чтобы стать совсем взрослым.

— По крайней мере восемнадцать, — твердо заявил Енда, но его огорчило, что Кате надо будет ждать еще три года. Он искренне вздохнул: — Вот так! Мое почтение! Два тире, точка — два тире — точка.

— Дедушка, а тебе уже есть восемнадцать? — полюбопытствовал Качек, о котором все забыли.

Детские трагедии длятся недолго.