Чтение онлайн

Столь же большим сюрпризом (притом гораздо более разрекламированным) было возрождение Волшебного Ансамбля без Капитана. Джон Френч впервые начал думать над этой идеей ещё в 2001 г. Он вспоминает, что во время работы над книгой Взгляд сквозь глаза Волшебства (его личным отчётом о работе в группе), благодаря течению времени и некой объективной дистанции он стал смотреть на музыку под другим углом.

«Вызванное Интернетом возрождение интереса также сыграло ключевую роль в моём возвращении к собственным музыкальным корням», — говорит Френч. «Моё первое представление о воссоединении состояло в том, чтобы собраться с моими товарищами по Trout Mask [Марком Бостоном и Биллом Харклроудом] и Артом Триппом, и исполнять инструментальные версии вещей из Trout Mask и Decals. В том же году я сказал об этом продюсеру BBC Элейн Шеперд — во время одного из её визитов в Калифорнию. Она передала мои слова кое-каким заинтересованным людям в Англии и тем самым как бы зажгла искру. Когда мне сделали настоящее предложение по этому поводу, я был несколько удивлён, что появился шанс реального воплощения моей мечты.» Френч позвал в группу Бостона и Харклроуда, а также Денни Уолли, с которым он играл в Волшебном Ансамбле образца 1975-76 гг. Они начали репетировать, готовясь к выступлениям, которые должны были состояться в 2002 г. в UCLA в Калифорнии, лондонском «Барбикэне» и где-то ещё, но концерты были отменены из-за контрактных затруднений. Когда им сделал предложение Барри Хоган, организатор фестивалей All Tomorrow's Parties, Харклроуд, который с самого начала неохотно занимался всем этим, ушёл. Найти человека, который не только смог бы сыграть эти партии, но и быстро их выучить, казалось нелёгкой задачей. Проблема была решена в августе 2002-го, когда в Атланте, Джорджия Уолли увидел, как Гэри Лукас живьём исполняет свой саундтрек для немого экспрессионистского фильма 1920-х гг. «Голем».

Денни Уолли вспоминает, как они с Гэри Лукасом начали работать над своими партиями, уединившись в его доме в Атланте. «Первая вещь, которую мы сыграли вместе, была "Steal Softly Thru Snow" [Trout Mask Replica], и когда она закончилась, мы смотрели друг на друга с отвисшими челюстями, а ноты висели в воздухе. Мы начали и закончили её одновременно. С этого момента мы уже понимали, что у нас что-то должно получиться», — говорит он. «Это здорово, играть с ними — это полный экстаз», — восхищается Лукас этой пьесой. «После совместных репетиций, мы с Денни обрели большую уверенность. Это классическая ритм-секция, и слышать этот низ и перкуссию вместе с гитарами, такими энергичными и пробивными, было для нас большим кайфом. Мы не думали, что это будет так хорошо звучать. Совершенно обалденное впечатление — и звучит всё очень современно.»

Пока всё шло хорошо, но в головоломке нехватало одного большого куска — самого Ван Влита. Были соображения о привлечении вокалистов со стороны, но кто бы смог разучить более трудный материал? В конце концов Френч, обладатель блюзового баритона и сам по себе отличный певец, вызвался на эту психически и физически требовательную роль. «Я разучивал примерно дюжину песен», — говорит он. «Чтобы держать голос в форме, мне нужно было петь примерно по часу в день. Я несколько раз «въехал в гору» и повысил продолжительность своих упражнений на 50 %. Кроме того я снова начал играть на губной гармошке, для чего, к моему удивлению, понадобилось много дыхания, и таким образом развил диафрагму. В первые две недели мне казалось, что у меня начались проблемы с сердцем — из-за мучительной боли в груди. Потом я понял, что это, наверное, моя диафрагма сопротивляется избыточной нагрузке. Однако я заметил, что стал более энергичен — наверное, от повышенной дозы вдыхаемого кислорода. Песни стало легче петь. Здесь мой подход заключается в том, чтобы не петь в моём собственном стиле, а имитировать Дона. Он один из величайших вокалистов, которых я когда-либо слышал, и его стиль и метод подачи настолько ассоциируются с музыкой, что было бы просто нелепо заново изобретать вокал. Ничего лучше не может быть. Его фразировка и тональность в каком-то смысле больше относятся к актёрской игре, чем к пению. Так же, как на него оказали сильное влияние Хаулин-Вулф, Мадди Уотерс, Джон Ли Хукер и другие, на меня в 60-е сильно повлиял Капитан Бифхарт. Я и на самом деле пел и играл на губной гармошке в местной группе и был вдохновлён харизматичным стилем Дона.»

Марк Бостон смотрит на всё это слегка иначе. «Музыка имеет значение сама по себе — именно поэтому мне захотелось этим заняться», — заявляет он. «Сначала мы собирались сделать это без вокала, как дань уважения Дону, но Джон знает все песни и он великолепный певец. Но это всё равно дань уважения Дону. Джона беспокоило, что люди могут подумать, что он пытается быть Доном. Я сказал: «Джон, ты никак не сможешь быть Доном, и он никак не сможет быть тобой. Просто пой как можно лучше и получай от этого удовольствие.» [401]

Когда Френч взял на себя вокальные обязанности, состав был первоначально дополнен Робертом Уильямсом, а потом Майклом Трейлором на барабанах. Последний в середине 70-х короткое время был членом Волшебного Ансамбля, но ушёл вследствие застоя, в котором оказалась группа. Конечно, то, что получилось, не было настоящей вещью, но, по крайней мере, музыка была жива и дышала огнём — а не собирала пыль на полках у коллекционеров. Интервьюируя членов группы по отдельности в 2003 г., я обнаружил у них невероятный энтузиазм по отношению к музыке, большое уважение к Ван Влиту и дух товарищества, связывающий ветеранов любой тяжёлой кампании. Кроме того, это эффективный способ ликвидации остаточных последствий пост-бифхартовского синдрома. Группа записала альбом Back To The Front, представляющий превосходные исполнения песен из бифхартовского канона — притом с более трёхмерным звуком, чем был на оригинальных версиях. Вместе с документальным фильмом о воссоединении был выпущен и DVD Live In Concert, снятый в апреле 2003 г. в лондонском зале Shepherd's Bush Empire.

Больше не было необходимости отбывать срок в бочке, больше не было драк и психологических войн, не было десятичасовых репетиций, на которых ничего не происходило. Теперь это был более прямолинейный, радостный — и очистительный — опыт, и все они это заслужили. Если говорить обо мне, то после того, как я увидел живое исполнение таких вещей, как "Click Clack", "Smithsonian Institute Blues" и "Moonlight On Vermont", я был искренне рад отложить в сторону вопросы об аутентичности, откинуться в кресле и завопить в знак одобрения. Когда группа в июле 2004 г. в студии Maida Vale сыграла часовую программу для шоу Джона Пила на BBC Radio 1, Пил признал, что «на этом пире несомненно присутствовал дух». Он также добавил: «Вот какая у меня мысль для всех вас: если хороший оркестр играет Бетховена, никто не говорит, что это будет иметь силу только в том случае, если за дирижёрский пульт встанет сам Людвиг. Так поблагодарим Волшебный Ансамбль за то, что они сегодня подарили нам эту выдающуюся живую музыку.» Ван Влит, несомненно, смотрел на это иначе, но пока он никак не прокомментировал деятельность группы. Также чувствуется, что хотя им очень удобно в своих тяжким трудом заработанных ролях в этом Волшебном Ансамбле без Капитана, тем не менее хоть какой-нибудь знак признания значил бы для них очень много. Но это маловероятно.

Ван Влит сейчас наслаждается тем фактом, что в избранном им поле деятельности ему совершенно нет необходимости общаться с людьми — и в этом отношении он может делать именно то, что ему хочется (и это ему вполне подходит). «Дайте мне отсутствие людей», — заявил он в Some Yo Yo Stuff. Он считает, что покупка участка земли у моря — это лучшее, что он когда-либо сделал. «Я в любом случае жил бы в каком-нибудь таком месте, но пинки со стороны людей заставили меня сделать это быстрее» — таков его вывод из этой ситуации. [402]

Его положение — по крайней мере, в географическом смысле — выглядит идиллией. В 1994 г. он описал его Бену Томпсону как «раскрашенную птичью клетку над зазубренным океаном с милыми стволами красного дерева и мириадом падающих дождевых капель». Он признал, что дом небольшой, но «черепахе для жизни нужен всего лишь панцирь». [403] Он также утверждает, что это помогло ему сократить употребление соли, потому что теперь он может просто осмотически её впитывать.

Ван Влит изо всех сил противостоит той точке зрения, что он якобы отрезан от мира. Тот факт, что теперь ему кажется, что он забрался в мир гораздо глубже, чем когда-либо раньше — это ясный пример важности, которую он придаёт естественному окружению, которое, по его мнению, гораздо выше городских пейзажей, кишащих людьми. Он сказал Томпсону, что он «отрезан как раз достаточно для того, чтобы чувствовать себя хорошо скроенным.» [404] В следующем году он так объяснил своё уединение Джону Роджерсу: «Просто я не люблю выходить, когда могу рисовать. А когда я рисую, то не люблю, чтобы рядом кто-то находился. Вот и всё.» [405]

Каково бы ни было состояние его здоровья, творческий поток в его одержимом взаимоотношении с живописью не ослабевает. Похоже на то, что его философию можно свести к нескольким словам: «Я рисую, следовательно, я существую.» Он утверждает, что тут у него нет выбора. Акт рисования, выворачивания самого себя наизнанку — это борьба, в результате которой он с трудом завоёвывает новую территорию, и эту территорию ему не хочется делить ни с кем, кроме своей жены Джен. Максимизация времени, отдаваемого кистям, краскам и холстам, до сих пор приводит к бессонным ночам, хотя он признавался, что делает уступки возрасту — ест и больше спит: «Обычно перед тем, как идти спать, я успеваю увидеть, как солнце и луна сменяют друг друга на небе три или четыре раза. Я всё же дошёл до этой точки [когда сон стал необходимостью]. Но я борюсь с этим.» [406] >

«Я рисовал четыре дня подряд», — сказал он Джону Йо в 1991-м. «За последние пару дней я закончил две картины. Я победил. Я в самом деле сделал то, что мне нравится. И это необычно. Мне не нужно [сна]. Я питался испарениями — или умирал от них. Но пока этим занимаешься, это очень весело.» [407]

В 1993 г. бывший участник Волшебного Ансамбля и давний друг Ван Влита Брюс Фаулер так резюмировал его тогдашний стиль жизни. Из интервью Элейн Шеперд: «Мне кажется, что в этот момент в жизни Дона ему больше всего нравится просто жить в своём доме, из которого открывается приятный вид на природу, иметь возможность просто заниматься творчеством, не быть обязанным много общаться с публикой и иметь частную жизнь. Я уверен, что ему больше нравится быть художником. Многие люди спрашивают меня: «Будет ли Дон опять заниматься музыкой?» Я отвечаю: «Идите посмотрите его картины.» Он никуда не делся, он и сейчас творит.» [408] >