Чтение онлайн

Этот Шрусбери, очевидно, в теории вёл речь о животных, птицах и ещё, может быть, о растениях, но приложить то же самое к людям у него не повернулся бы язык: его мигом бы укоротили уязвлённые аристократы. Очень зря. Люди – такие же звери: грызутся за кусок хлеба помягче, отвоевывают приглянувшиеся им территории у соседей, меняют спасовавшего лидера на «свеженького». Потому-то Матушка Мэм продержалась дольше коллег по цеху. Пока они с остервенением резали друг друга на ленточки, разводя на улицах кровавые фейерверки, она благодушно принимала всех, кто спасался от их безумства, тихо вела дела и до поры до времени не отказывалась делиться. Когда силёнок маловато, дешевле изобразить смирение, чем отскребать кишки от мостовой. Зато потом она сладко наблюдала, как падают люди, наступавшие ей каблуком на горло, и без зазрения совести прибирала к рукам теневую половину столицы. Кантон за кантоном.

В этой страшной женщине уживались властолюбие, терпеливость и жестокость. Она умела быть снисходительной, когда того требовали обстоятельства; не гнушалась заляпать кровью дорогие наряды и лично понаблюдать за карой для провинившихся и неугодных, попивая в процессе отменное вино – лучшее из всего, что привозили в порты Тэмпля. К ней приходили на поклон, будто к королеве; у неё просили помощи, если официальные власти поворачивались известным местом; её уважали и ненавидели, но ни у кого из потенциальных конкурентов не набиралось достаточно смелости, чтобы пойти войной на Матушку Мэм.

Лис не знала её другой: в детских воспоминаниях отпечаталась статная фигура, строгий взгляд бесцветных глаз, высокая прическа и идеальная осанка (девочкой она считала, что ради такой надо проглотить шест). При их первой встрече, когда Лис, избитая и запыхавшаяся, свалилась с крыши на Малси, перепугав его, а после оказалась насильно притащена «на ковёр», Матушке Мэм приближался четвёртый десяток. Сидя за столом в апартаментах гостиницы – роскошных по меркам сопливой шестилетки, привыкшей к небогатому убранству хижины лесника, – она напоминала некрасивое, но грозное божество язычников: того и гляди запустит по негоднице молнией, чего та совсем-совсем не боялась. Всё-таки молнии – её стихия. Однако женщина почему-то нашла девочку способной. Хотя почему это – «почему-то»? Не каждый день кто-то синющий от ушибов и еле живой от усталости незаметно пробирается мимо наёмника да, кроме прочего, внезапным появлением пугает его чуть ли не до мокрых штанов.

Предложила уехать с ней, и Лис не стала упрямиться. Её ничто не держало в глухомани между морем и лесом, где время застыло лет тридцать назад и, в принципе, не происходило ничего интересного. Один визит императора со сворой придворных в счёт не шёл.

И вот, повзрослев, девушка иногда жалела, что не осталась в дрэговом захолустье, не выскочила замуж за какого-нибудь пекаря и не нянчила его детей. Стабиль-ность! Стаби-и-ильность, видите ли! Ей не пришлось бы замирать под дверью кабинета работодательницы, чтобы сформулировать мало-мальски пригодную речь в оправдание. «Ой, Матушка, вы не представляете, что со мной приключилось!», «Я тут угодила в Сатгрот на днях. Возможно, вы в курсе…», «Я выкрала принцессу из-под носа Азефа Росса, представляете?», «Смахивайте пыль с контракта – я нашла принцессу Эйвилин Арвель! Да-да, настоящую».

Ох и пустая трата фантазии. О её приключениях старухе донесли после побега: не просто же так она бросила её искать. Затихарилась, чтобы не мелькать перед товарищами-революционерами: с ними пока устойчивый контакт наладиться не успел, рисковать репутацией и головой она не любила.

Ребята-вышибалы на входе в контору обменялись толчками в плечо, после чего Коренастый Фли, не смущаясь её присутствия, отдал напарнику пачку купюр.

— Засранец, ты хоть не на смерть ставил?! – замахнулась на него девушка.

Он состроил виноватую гримасу; его коллега по разуму хохотнул и указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Как правило, по утрам в конторе торчало человек пять-шесть, включая охрану, однако, словно назло, по пути до кабинета начальницы она столкнулась с доброй третью от всего состава агентства. С расспросами никто не лез, но глядели то ли как на призрака, то ли как на пьянь, прошлявшуюся по канавам с неделю и заявившуюся на работу с видом «Ну а что такого?». Кое-кто шепнул, что старуха пребывала в скверном расположении духа и пожелал выбраться из кабинета на своих двоих. Смутно утешало, что, вроде бы, причина заключалась не в Лис: вчера какая-то из мелких банд, гревшаяся под крылышком Матушки Мэм, попала под ликвидаторский настрой столичных управителей. Благо хватило мозгов (или страха) не разбалтывать, у кого они значились на побегушках.

До поры до времени.

Из кабинета разило табаком. Под давлением размышлений начальница начинала курить без остановки и вовсе не конфетную дрянь, которой баловался Сонхи. Она предпочитала крепкие горькие сорта. От их дыма с непривычки слёзы наворачивались, и Лис ещё меньше захотелось заходить внутрь. Чем она заслужила эти неприятности…

Набрав в грудь воздуха, она постучала и вошла. В горле засвербело.

— Явилась.

Решимость как ветром сдуло. С ней выветрились и заготовленные слова.

— Из Сатгрота не так-то легко сбежать.

— Меня это должно волновать? – Ненадолго оторвавшись от письма, старуха одарила её пытливым взглядом. – Девочка, зачем мне вообще человек, который попадается вигилям? Тебе нюх отбило?

Лис сглотнула, перебарывая нервозность, и приблизилась к столу. Бросила на него ошейник.

— За мной выслали целый отряд головорезов. Сначала я заподозрила, что вы от меня избавляетесь, мадам. – Смешок. – Потом их командир назвал меня «магиструмом Черлот». Вроде бы ничего не значащее обстоятельство, да? Перепутали, караулили не того. Только через несколько дней он сказал, что никакой Черлот в армии нет и не было. Меня одолевает вопрос, с какого момента…

— Фамилию запомнила? – перебила Матушка Мэм.

Она отложила трубку в футляр. На загубнике остался отпечаток рубиново-красной – в тон платью – помады.

— Ещё бы. Катлер. Я-то думала, что слухи о его вкладе в революцию раздуты, а он у них важная шишка, – поделилась девушка, наконец-то позволяя себе скинуть скованность и занять кресло. – Интересный парень. До Дельфи доходила информация, что он прикован к постели, но вы когда-нибудь видели, чтобы больной человек уделал наёмника, не извлекая оружия? С ним определённо надо держаться настороже.

Лицо старухи не выражало эмоций, словно на нём навеки отпечаталось строгое обезличенное выражение. Лис покосилась на неё, подмечая новенькие серьги с винисами{?}[драгоценные камни тёмно-красного цвета.] и шпильку-цветок, которую она надевала для встреч с клиентами. Острый кончик позволял запросто вспороть кожу – по старинке удостоверить контракт кровью и заодно собрать некоторое её количество про запас в полость. В их работе доверие дорого обходилось, и изредка недобросовестные заказчики предпринимали попытки скрыться от обязательств. Тогда-то их кровь и пригождалась, ведь с ней разорвать связь невозможно. Опытный арканист или витарис{?}[маг крови.] без проблем отслеживал беглеца. Вот почему у Матушки Мэм в штабе околачивался бездельник Малси: при всей его распущенности витарис он первоклассный.

Умозаключение напрашивалось само собой: начальница пригласила кого-то к завтраку. Гость, должно быть, постоянный: никому другому она не назначила бы визит утром.

Любопытно.

— О чём ещё он с тобой говорил?

— Дал добро убить его в следующий раз, – хмыкнула девушка. Под сердцем мимолётно кольнуло смутное беспокойство. – Он намеревался узнать мою личность, но я оказалась шустрее и смылась. Собственно, Матушка…

— Никаких «следующих раз», девочка. Я планирую вернуть тебя в Дельфи, – вновь прервала её старуха.