Чтение онлайн

— Обижаешь, прелесть. Я бы и бельё снял.

Уголки губ девушки дрогнули, и она поспешила спрятать улыбку за глотком. Уступить в перепалке для них равносильно смертельному поражению. Вечно находили, что съязвить.

— Ты распишешься или нет?

— Дочитаю – распишусь. С арканистами нельзя терять бдительность.

— Со многими знакома?

— Мне тебя предостаточно.

Сонхи убрал за уши непослушные рыжие пряди. Тщательно выведенные стрелки на веках сверкали золотом, на скулах переливались тёмно-золотые полосы, в серьге блестел крупный жёлтый гелир, нити цвета охры переплетались в орнамент на халате. Освещение в совокупности с макияжем приближало оттенок кожи арканиста к бронзовому.

Эйвилин ненароком засмотрелась на него. Не человек и не лис-оборотень – изваяние из сплошных острых углов и блеска. В Парящем Дворе она вдоволь повидала франтов всех статусов и мастей. Привлекательные, нарядные, сладкоголосые, они производили впечатление на женщин, не оставляли равнодушными мужчин и, как один, представляли собой пустышки. Броская внешность, некогда придуманная для образа, вытягивала из них личность. За фальшью с ужимками терялись люди.

В Сонхи же воплотилась их полная противоположность. Над ним не витал дух притворства, от него не веяло лизоблюдством. «Родился с павлиньим пером в волосах», – говорили о подобных ему в народе. Красота, кукольная и диковинная, не создавалась кропотливо для достижения некой цели – она отражала саму его сущность.

— Вы хотите задать вопрос или запоминаете меня?

Лисий прищур обличал девушку с головой. С отрицаниями она опоздала: её поймали с поличным – поэтому вместо отступления она выбрала цапнуть за закинутую мужчиной удочку.

— Угадал.

— С чем конкретно?

— Запоминаю. И вопросы у меня есть.

— Сведений о клиентах не разглашаю, – предупредил арканист, предвидя направление её мыслей.

Он сместился к ней. Вытянутые ноги упёрлись в тумбу.

— Предлагаю проявить взаимность, моя госпожа. Ваш вопрос – мой ответ. Мой вопрос – Ваш ответ.

— Зачем тебе спрашивать? Для арканистов разум – открытая книга. Вы читаете прошлое. Из приличия идешь на диалог?

— Глупости. Мы не заглядываем никому в голову. Прошлое нас не касается. По нашей части будущее.

Заинтересованности девушка не выказала, при этом любопытство заскреблось внутри втрое активнее.

— Легенды о вас врут? Неужели все-все?

— Нет. И это вторая связка вопросов. Я пропустил очередь, – заискивающе подмигнул он. Его пальцы легли поверх её. – Позвольте позаботиться о Вас. Могли застрять осколки.

Эйвилин медлила до тех пор, пока Сонхи не наклонился к ней, мягко отобрав чашку. От него пахло конфетами и приглушённо – табаком.

Корочки на порезах треснули, снова выступила кровь. Ничего катастрофического – она бессчетные разы обрезалась о листы книг, травинки, разбитую посуду, падала, сбивая локти до сочащихся ссадин. Присыпала обеззараживающим порошком, который привыкла носить в сумке «для непредвиденных ситуаций», – и дальше погружаться в прерванное занятие. Кровь её не пугала. В свободные от учёбы дни она напрашивалась в подручные к дворцовому лекарю: всерьёз он «помощницу» не воспринимал, но, повинуясь прихоти, делился знаниями, вручал книги по медицине с тысячами заметок, доверял несложные поручения. Изредка допускал наблюдателем до перевязок, приговаривая: «Не должно Вашему Высочеству страсти лицезреть… Вон и фрейлины посерели». Она принимала его полуотеческое попечение, велела девушкам подышать воздухом на балконе и успокаивала: с ней обморока от вида раны не приключится. Лгала поначалу: сшитые края плоти – стежок к стежку – доводили до тошноты. Со временем выработалась привычка и отвращение пропало.

Смехотворно! Крохотные капельки не ввели бы её в ступор… Почему она ни с того ни с сего оцепенела? От огня насыщенный рубиновый близок к бурому – завораживает.

Из-под тела натекает лужа. Тёмно-красный пропитывает юбку на коленях, отпечатком лежит на лифе, ключицах, подбородке. Эйвилин непослушной рукой размазывает тёплую влагу, не отрываясь от созерцания мертвецов перед ней. У охранника перерезано горло. У его убийцы наискось вспорот живот. Кровь переливается на белом мраморе до мерзости красиво. Знамя и шторы лижет огонь.

Сморгнув наваждение, Эйвилин откинулась на спинку кресла. Сонхи с недовольным цоканьем подался за ней. О его неудовольствии она не беспокоилась: без принуждения изъявил волю посуетиться над ней. Кем бы он ни звался, как бы ни помогал, уважения от неё он не заслуживал – зачатки разбились вдребезги благодаря его контактам.

Длинный ноготь с нажимом вывел на её запястье руну. От страха сдавило под рёбрами.

— Что ты натворил?! – вырвавшись, воскликнула она.

— Заклинание. Не пугайтесь.

От руны пополз жар. Вены вздулись чёрными змеями, запульсировали до дискомфорта. Татуировки обожгло – и неприятные ощущения унялись.

Комментарий к Глава 10. Не доверяй никому (часть 1)

Мастер Сёнку Ра жил в те времена, которые Сонхи гордо величает “Эпохой великих мастеров”. В тот период он обзавелся многими украшениями для своей коллекции (“бесполезных вещей”, как любит называть это Лис): от сервизов до статуэток толстопузых демонов и нескольких комплектов женского белья с изящной вышивкой… в самых необходимых местах.

========== Глава 11. Не доверяй никому (часть 2) ==========

Комментарий к Глава 11. Не доверяй никому (часть 2)

Долгое отсутствие, наверное, в исторических рамках сложно осудить. Все же прошу за него прощения. Надеюсь, у вас все хорошо, мои дорогие.

Глава, в которой Эйвилин показывает зубки.

Арканист казался озадаченным. Подоспевшая Лис тряхнула его за ворот.

— Крыша поехала?!

— Такого не должно быть… – нахмурился он. – Я использовал заклинание на лечение. Оно не сработало.

Магиструм выпустила его одежду из захвата. Негодовала или растерялась – по ней не определить.

— Разучился колдовать?

Не предоставляя права на выбор, Сонхи удержал её за плечо и повторил рисунок. Лис вскрикнула, стукнулась о стол копчиком и, рвано вдохнув, коснулась пореза на животе. Он затягивался сам собой. То же происходило с мелкими ранками.

След от укуса никуда не делся.

— Не разучился, – констатировал арканист.

— Гадство, – выдавила магиструм, не пояснив, относилось то к выходке старого знакомого или к аномалии с заклинанием.

— Я проверял, – последовало оправдание. От шлепка по загривку это не уберегло.

— Проверял он, – пробурчала девушка. – Я тебе не зверушка подопытная.

Эйвилин скривилась. Воняло подпалённой кожей – как тогда, в камере.

— На Вас не воздействуют чары.

Он не спрашивал – утверждал. Девушка отвернулась. На какую откровенность он надеялся? Что она, бедная-несчастная, но пригревшаяся под его крылом, на духу выложит подноготную семьи Арвель?

Точно принимали её за недалёкую дурочку. Она-то и думать себе о чём-либо важном запретила, не убеждённая заверениями колдуна о невозможности «подглядывания» за мыслями.