Чтение онлайн

– Почему, Юля, почему?
– только и могу выдавить из себя.
– За что?

– Шшш, тише, Катюш, Владимир Алексеевич с ним разберется. Он его в окно швырнул. И сам туда же, следом за ним. Не плачь, все позади.

От ее слов мне становится только больнее. Ничего не понимаю и плохо воспринимаю ее слова.

– За что, Юля?
– бросаю взгляд полный слез на свою подругу.

Юля не отвечает, только сильнее прижимает меня к себе. От тепла ее тела становится так уютно, тепло. Безопасно.

– Сбежал, гад, – вздрагиваю от резкого голоса Владимира, полного злости гнева и досады.

Поднимаю голову с плеча Юли и замечаю, что Владимир стоит у разбитого окна со стороны улицы. Его рубашка разорвана, в нескольких местах следы от порезов.

– Сокол!
– Владимир зовет нашего водителя, бросая встревоженный взгляд в мою сторону.

Соколов быстро заходит в комнату, закрывает за собой выломанную пошатывающуюся на петлях дверь и подпирает ее своим телом, чтобы больше никто не смог зайти и потревожить нас.

– Сокол, свяжись с охраной, пускай ищут этого придурка. Вызови Коршуна, пускай обеспечит нам спокойный отход, - смотрит на меня и добавляет.
– Без свидетелей.

– Уже, босс, - Соколов смотрит на Юлю взволнованно и мнется, явно желая что-то сказать, но не решается.

Оба мужчины смотрят на нас и молчат. Наконец, Владимир собирается с силами и нерешительно, аккуратно спрашивает:

– А, он…

– Вы вовремя, - перебивает его Юля и прижимает меня сильнее к себе.
– Не успел.

Владимир с силой впивается руками в подоконник, так что осколки разбитого оконного стекла вонзаются в его кожу, но он словно этого не замечает.

– Убью гада, - произносит злобно под нос.

Владимир осторожно залезает в комнату через окно и о чем-то перешептывается с подошедшим к нему Соколом.

Меня всю трясет. Слез больше нет. Кажется, они все вышли. Остались лишь тихие всхлипы. Тихо всхлипываю, уткнувшись носом в плечо подруги.

Я потеряла счет времени.

Помню лишь как сильные руки осторожно и заботливо подняли меня, закутанную в плед. Бросаю отстраненный взгляд, что бы убедиться, что я в безопасности.

Юля держит меня за руку, ненавязчиво поглаживая. Владимир несет меня через темный коридор.

Прямо у черного выхода стоит припаркованный автомобиль. Юля отпускает мою руку. Меня заботливо усаживают на заднее сидение. Начинаю вновь паниковать, оказавшись одна, без поддержки.

Это длилось всего несколько секунд, которые показались мне вечностью. Испуганно озираюсь по сторонам.

Задняя дверь открывается и рядом со мной присаживается Юля, следом за ней Сокол. Владимир садится на переднее пассажирское.

– Трогай, Коршун. Отвезем девушек домой, – Владимир оглядывается через сидение и Юля делает ему какой-то жест, который я не успеваю разглядеть.

Владимир с Коршуном эмоционально переговариваются, в красках описывая, что сделают с Димой, когда его найдут. Владимир миллион раз успел пожалеть, что в прошлый раз Дима отделался так легко.

Они что-то еще говорят про Кондора и его связь с Димой, но я уже не в силах понимать происходящее. Сосредотачиваюсь на размеренном дыхании и сердцебиении Юли.

Лежа на плече своей подруги и глядя вникуда, краем глаза замечаю, что Сокол накрывает ладонь Юли своей рукой и сжимает ее, оказывая поддержку.

Кажется, я все-таки ошиблась…

Глава 29.

Через непродолжительное время, течение которого я перестала чувствовать, мы подъезжаем к дому Владимира.

Я начинаю волноваться и паниковать, до тех пор, пока не убеждаюсь, что Юля идет следом за Владимиром, несущим меня на руках.

Меня плавно усаживают на уже знакомую кровать.

Я кутаюсь в плед, притягивая к себе колени, боясь оголить какую-либо часть своего тела. В приоткрытую дверь наблюдаю, как Юля, Владимир, Сокол и Беркут о чем-то перешептываются, переглядываются, периодически смотрят в мою сторону.

Юля что-то говорит мужчинам напоследок, затем заходит, закрывая за собой дверь. Теперь мы остались вдвоем.

Моя подруга садится рядом и кладет свою голову мне на плечо, поглаживая ладонью спину. От ее движений мне становится чуточку лучше. Она как никто другой понимает, что я не хочу видеть никого из мужчин. И говорить в целом. Поэтому Юля делает все максимально плавно и медленно.

Она идет в соседнюю комнату и слышится звук льющейся воды - начинает набирать ванну. Сама же возвращается ко мне, крепко обнимает и смотрит на меня.

– Катюш, - вкладывает в свой голос максимально возможное количество ласковых и заботливых нот, - давай примем ванну?

Я перевожу отрешенный взгляд на нее, затем в сторону открытой в ванную комнату двери, затем снова на неё. Слабо киваю, давая понять, что согласна.

В голове туман и неприятная давящая тяжесть. Еще пару дней назад, я считала, что хуже уже быть не может. Очевидно, может.

Юля помогает мне раздеться и с нескрываемым ужасом смотрит на мою шею и грудь. Мой взгляд заостряется на остатках дорогущего разорванного в клочья платья, теперь лежащем на полу, но Юля отшвыривает его ногой куда-то в сторону. Она поспешно переводит взгляд и натянуто улыбается, но я то знаю, о чем она думает. Хочет меня пожалеть, в ужасе от произошедшего и переживает, что не была рядом.

Она ведет меня в ванну, поддерживая, словно я девяностолетняя бабуля. Ноги подкашивает, а колени предательски трясуться.

Как только горячая вода покрывает мое тело, я начинаю чувствовать расслабляющее воздействие ванны с пеной. Руками обхватываю себя за плечи и понимаю, что именно этого мне сейчас не хватало. Я чувствую себя такой… грязной. Начинаю тереть плечо с силой вдавливая пальцы в кожу.

Хочу попросить Юлю подать мне мочалку, но издаю лишь странные хрипящие звуки, от чего я сразу же хватаюсь за горло. Ужасная дикая боль. Такой я не испытывала даже во время ангины, когда невозможно ни говорить, ни есть, ни пить, ни глотать. Я бы сказала, что закашлялась, но режущая боль меня практически парализовала, я вновь начала дышать с трудом.