Над Волгой ветер сине-сумрачныйИ палубная маета.Хрипят пластинки ежесуточно,Визжат про черного кота.А Волге слышать все наскучило,Волну уводит от винтовИ бьет наотмашь на излучинахВ крутые брови берегов.Ей не пристало быть невольницей.И, вся – на краешке волны,Она ль не ждет свои разбойничьи,Свои червленые челны!
Зеленые поезда
В реке смеркается вода,Прохладой тянет от околицы…Мне снились, снились поезда,Зеленые, как лесополосы.Они везли меня туда,Где ждали моего прощания,Они везли меня в ту дальДля смеха и непослушания.И все-таки не довезли.На полпути, на полдыханииЗабрезжила в моем сознанииСедая боль моей земли.Я нужен ей, я к ней приду,Вернусь, никем не приневолен,Не знойным перекати-полем,А ливнем, грянувшим в саду…Я вспоминаю те года,Рукой на лбу ерошу волосы.Мне снятся, снятся лесополосы,Зеленые, как поезда.
«Оставит мать мне тихий угол дома…»
Оставит мать мне тихий угол дома,Когда устанет сердце у нее.Пройдут дожди, и рыжая соломаНа беззащитной крыше погниет.Дожди карниз дощатый покоробят,Начнет мороз завалины крошить.Бельмом золы затянутый колодецОдни синицы будут сторожить.И кто придет на светлый палисадникСажать сирень и сеять семенаЗабытых трав? И запоздалый всадникНе стукнет в переносицу окна.Кому тогда откроют и доверятГлухую тайну этой тишиныКрест-накрест заколоченные двериИ бревна перекошенной стены?Но запылит забытая дорога,Оставит зной полынную межу,И я приду к скрипучему порогуИ голубей на крыше разбужу.И, вспомнив тех, приветных и усталых,Кто обживал дубовые углы,Поставлю в угол ветку краснотала,Травой зеленой выстелю полы.И лишь потом, с печалью неизбежной,За скромный ужин сяду без огня,Чтоб никогда во тьме своей кромешнойНе обижалась мама на меня.
Матери
Затопи ты мне русскую печь,Заведи свою русскую прялку.Под ее монотонную речьМне недавно забытого жалко.Ничего, что я буду угрюм,Я согреюсь зато и оттаюОт осенних неласковых дум,С чем я ночи свои коротаю.Затопи ты мне русскую печь,Обогрей невеселых и квелых.Я хотел бы навеки сберечьЭтот запах березы горелой.Слышишь, ветер бушует опять,Отрясает скрипящую грушу.Научил бы меня окликатьОн бессмертную русскую душу.Я б навеки прославил ееИ сказал бы свободные речиПро свое молодое житье,Про широкие русские печи.Потому я тоскую в ночи,Потому и смотрю нелюдимо,Что пришел от крестьянской печи,От ее горьковатого дыма.Затопи же мне русскую печь,Заведи монотонную прялку,Я хотел бы все то уберечь,Что нерусскому бросить не жалко.
Сирень
I
Скорей!В укромном палисадеСредь лопоухих купырейС утра ознобно лихорадитМою притворнуюСирень.Сирени гребень петушиныйЗаломлен ветром набекрень.Цветенье вишен потушилаСвоим цветениемСирень.СиреньВ оборках и монистахОблокотилась на плетень.И бьется пойманной жар-птицейЗа пазухой моейСирень.А ввечеру сольются тениПоодаль лунной полыньи,Всю ночь звонят в кустах сирениНа посиделках соловьи,Что их заря оберегала,Что безмятежен встречный день…И веет влажным опахаломВ окноЛиловая сирень.
II
Сирень иссякла. Выветрились звукиВолхвующих на славу соловьев.Ей обломали трепетные рукиИ нищенкой оставили ее.Ах, мы не то ей раньше предсказали!Но разве кто судьбу опередит?Черемуха – и та теперь глазамиСвоих лукавых ягодок глядит.И яблони от солнца тяжелеют,И вишни зарумяниться спешат.Как верных жен, их холят и лелеютИ ради них ночуют в шалашах.А ты, сирень, а ты, моя забава,Скажи, кому была она нужна —Твоя лихая выцветшая слава,Твоя до боли грешная весна?И тихо мне в тени дебелой хатыСирень шуршит упреком на упрек: – Кому нужна и в чем я виновата?От рук чужих меня ты не сберег…
III
Зимою дни проходят, как во сне,Звучат вдали шальными голосами.А поутру роняет листья в снегМоя сирень в укромном палисаде.Все лето прожила не напоказ,Бродячим солнцем скупо облитая,Не облетев в осенний листопляс,Она теперь зеленой облетает.А я гляжу сквозь тусклое окноИ думаю: неужто, неужелиМне дом родной покинуть сужденоВ такой еще стеснительной метели?Пусть жизнь меня колотит, как кугу,Пророчит заунывные свиданья.Зеленый лист на девственном снегу —Мое ли это будет увяданье?Так вот она – расплата за сирень!Как я не понял этого заране!Но все равно наступит светлый день,И все на свете заново воспрянет.И я тогда увижу наяву,Что есть во мне уверенность и сила,Что я свой век значительно живу…И листья в снег сирень не уронила.
«Теперь венков в деревне не плетут…»
Теперь венков в деревне не плетут,Хотя цветов еще не покупают.Теперь взахлеб скорешенько растут,А вырастут – куда-то улетают.И остаются матери одни,Как без цыплят дворовые наседки.И вот уже насмешливое «предки»Приклеилось к понятию родни.Умнеет мир, умнеет головой,Но плохо, коль душа переменилась.Вчера она, повитая травой,Русалкой мне озерною приснилась.Как будто встала тихо из водыИ все звала, и все не уходила…Но скоро утро сон мой охладило,И долго было тягостно в груди.Я сам не сплел любимого венка,Я сам ушел за праздничным рассветом.В семье не стало больше едока,Но в обществе прибавилось поэтом.А ими там хоть пруд уже пруди,Всяк в меру смел и в меру всяк отчаян.И все поют про что-то впередиИ забывают то, что за плечами.Таков закон, и вспять не повернуть,Да и не надо глупого возврата.Я вспоминаю сон свой виновато,И вот опять мне хочется уснуть.И вот опять я странно одинокИ вдалеке от всякой перепалки…И я плету над озером венокИ слышу зов тоскующей русалки.
«На белом свете, в чистом поле…»
На белом свете, в чистом поле,В степном непасмурном краю,Где ветры буйные на волеВстречают ясную зарю,Нагрянет оползень рассвета,А после долгие часыВолнистый дым пускает летоВ прозеленевшие усы,Где ночью звездные гнилушкиПо небу месяц раскрошилИ в моклом ерике лягушкиПерекликаются в тиши,Где в пору осени глубокойВ следах смеркается вода,В густом тумане одинокоСтоят стога, как города,Вдали от крова и от тына,Где степь взбулгачили сверчки,Растет горючая крушина,Кручиня душу до тоски —То черной сорью свет марает,То красной кровушкой сгорает.
«Проведай меня, деревенское лето…»
Проведай меня, деревенское лето!Неслышную боль от меня отведи.Давно я не видел пшеничного света,Молочного утра и зябкой воды.Не жди благодатной и тихой погоды,Не верь пересудам – я страстно здоров.Веди прямиком через пни и колодыВ степные напевы полынных ветров.Пускай горожанином стал я по праву,Но нынче бы, нынче – упасть впопыхахЦветком головы в молодую отавуИ пить – не напиться росы в лопухах!По вас я скучаю, степные станицы,Там время проходит своей чередой:Связали туман камышовые спицы,И ливни грибные прошли вперебой.Еще я желанный в крестьянских усадьбах.На свете мне многое надо сберечь.У старых друзей побываю на свадьбахИ выпью за счастье, и выскажу речь.Ты стала счастливой, крестьянская доля,Ты стала богатой, державная Русь!Но белого света и чистого поля —Боюсь, что не хватит мне скоро, боюсь!Никто на худом меня слове не словит,Никто не укажет иной колеи.Тревожная молния гневно заломитНад кручей трескучие руки свои.И выпадет осень…Откроется холод…И станет пустынно полянным стогам.Седая травинка залезет за ворот.Дрожащие листья приникнут к ногам.Уже не успеть на парные рассветы,Но пахнет дождем из широкой степи.Спеши же ко мне, деревенское лето,Смятенное сердце мое укрепи.
«Сыплет лето на простыни плеса…»
Сыплет лето на простыни плесаБелый пух с тополиных бровей.На околице после покосаТерпко вянет метельный пырей.Тени падают кучно и рябоНа трескучие остья жнивья.На мостках скособоченных бабаНаклонилась над гулом белья.Выше хутор, как вымерший улей,Озирает свой ситцевый край.Только ласточка черною пулейС проводов залетела в сарай.Ковыляет по полю повозка,Дразнит перепел строгую тишь.Вот и солнце желтеющим воскомЗаливает околыши крыш.Густо квасится мгла за порогом,Бьет осины зеленая дрожь.Знать, ударит об стенку горохомВвечеру вызревающий дождь…Но покамест безмолвствует хутор,И зарница над рожью зарит…И за всех – на столбе репродукторО страде полевой говорит.