Чтение онлайн

Большое значение в истории Китая вообще и в учении Конфуция занимало следование определенным раз навсегда заведенным правилам и церемониям. Будда отказался от жертвоприношений, следуя принципу ахимсы. А Конфуций возразил желавшему положить конец обычаю принесения в жертву животных: «Ты заботишься о баране, а я забочусь о ритуале» (Лунь юй. III, 17). На вопрос, что значит не нарушать принципов, Конфуций ответил: «При жизни родителей служить им, следуя ритуалу. Когда они умрут, похоронить их в соответствии с ритуалом и приносить им жертвы, руководствуясь ритуалом» (там же. II, 5). «Использование ритуала ценно потому, что оно приводит людей к согласию» (там же. I, 12). Ритуал ограничивает поступки теми, которые освящены и проверены традицией. «Почтительность без ритуала приводит к суетливости; осторожность без ритуала приводит к боязливости; смелость без ритуала приводит к смутам; прямота без ритуала приводит к грубости» (там же. VIII, 2).

Цель ритуала добиться не только внутрисоциальной гармонии, но и гармонии с природой. Ритуал, по живописному выражению, «это красочность долга». «Что называется долгом человека? Отец должен проявлять родительские чувства, а сын – почтительность; старший брат – доброту, а младший – дружелюбие, муж – справедливость, а жена – послушание, старшие – милосердие, а младшие – покорность, государь – человеколюбие, а подданные – преданность. Эти десять качеств и именуются человеческим долгом» (Древнекитайская философия… Т. 2. С. 106). Неоднократно повторяется, что «чувства человеческие были для совершенномудрых правителей пашнею. С помощью ритуала пахали ее; разбрасывая долг, засеивали ее; наставляя в науках, пололи ее; укореняя человеколюбие, убирали ее; посеяв музыку, давали ей отдых» (там же. С. 109).

Конфуций провозгласил принцип, который красной нитью проходит через всю историю этики: «Не делай людям того, чего не желаешь себе». Встречаем у Конфуция и много других мыслей относительно правил общежития. «Не печалься о том, что люди тебя не знают, а печалься о том, что ты не знаешь людей» (Лунь юй. I, 16). «В дела другого не входи, когда не на его ты месте» (там же. VIII, 14). «Слушаю слова людей и смотрю на их действия» (История китайской философии… С. 72).

Путь Конфуция, как разъясняли его ученики, «лишь преданность и сострадание». «Учитель, – сообщали они, – категорически воздерживался от четырех вещей: не вдавался в пустые размышления, не был категоричным в своих суждениях, не проявлял упрямства и не думал о себе лично» (там же).

Понимая значение знания, Конфуций предостерегал от преувеличенного представления о собственных знаниях («зная что-либо, считай, что знаешь; не зная, считай, что не знаешь, – это и есть [правильное отношение] к знанию» – там же) и подчеркивал важность соединения обучения с размышлением («напрасно обучение без мысли, опасна мысль без обучения» (Лунь юй. II, 15).

Лао-цзы, по преданию, уехал из Китая на запад (в Индию), и эта легенда отражает его близость к индийской мысли. Но и полно выразивший дух китайского народа Конфуций тоже потерпел неудачу в распространении своих взглядов. Сходство между Лао-цзы и Конфуцием в том, что оба они в соответствии с архетипом китайской мысли искали постоянства, но Лао-цзы нашел его в недеянии, а Конфуций в постоянстве деятельности – ритуале. Общим был и призыв к ограничению потребностей. Различие же в том, что считать более важным. Ведь и Лао-цзы писал о человеколюбии и Конфуций сказал: «Если утром познаешь правильный путь, вечером можно умереть» (там же. IV, 8).

В китайской культуре не было пантеона богов. Поэтому ее религии основывались на обожествлении мыслителей. За неимением достаточного количества богов был обожествлен сам Конфуций с обычными в таких случаях жертвоприношениями. Конфуцианство стало превращаться в религию, как и даосизм, вскоре после смерти Конфуция. В основе конфуцианства лежит обожествление Конфуция, но религиозных атрибутов в конфуцианстве меньше, чем в других религиях. Отсутствует жречество, почти сведены на нет мистические элементы, и следование религии сводится к строгому выполнению предписанных обрядов. Основное содержание культа в конфуцианстве – почитание предков, которое пришло из китайских традиций. Каждая семья, род имеет свой храм, где размещены символизирующие предков таблички «чжу». Перед ними выставляются жертвоприношения и совершаются обряды. Конфуцианство можно назвать светской религией, хотя это звучит парадоксально.

Разница между конфуцианством и даосизмом не только в различии учений Конфуция и Лао-цзы, но и в том, что конфуцианство отказалось включить в себя древнекитайскую мифологию. От религии в нем остается только почитание Неба в качестве высшей духовной силы и жертвоприношения предкам в качестве выражения почтения к ним. В числе добродетелей видим известную по даосизму сыновнюю почтительность, уважение к старшим, гуманность, знание музыки и этикета.

Конфуцианство заняло господствующее положение в Китае при императоре У-ди (140—87 гг. до н. э.), когда оно соединилось с учением об инь-ян и пяти первоэлементах. «В Ханьский же период начались и жертвоприношения при гробнице Конфуция. Около 37 г. н. э. культ его стал государственным. В 59 г. Хань Минди повелел совершать жертвоприношения в честь Конфуция в казенных школах» (Антология исследований культуры. СПб., 1997. С. 288). По всей Поднебесной сооружались храмы, посвященные Конфуцию. Конфуцианство, по существу, стало государственной религией.

Конфуцианство в течение долгого времени выполняло в Китае важную социальную роль, объединяя народ вокруг правителя, который трактовался (как в идеальном государстве Конфуция) в качестве отца нации, являющегося доминирующей силой и заботящегося о благе подданных, которому те должны повиноваться. Конфуцианство, таким образом, служило оправданием авторитарной власти императора, выполняя интегрирующую, регулятивную и контролирующую функции.

В число книг, считавшихся в Китае обязательными для обучения, входили также «Книга перемен» («Ицзин»), «Книга истории» («Шуцзин»), «Записки о ритуале» («Лицзи») и «Весны и осени» («Шуньцю») – хроника царства Лу. Вместе они составили 5 книг конфуцианского канона.

Рассмотрение конфуцианства показывает, что отличить религию от нерелигии непросто. Ведутся споры о том, является ли конфуцианство религией или этико-политическим учением. В древнекитайском языке вообще отсутствует слово «религия», а современное понятие «религия» попало в китайский язык из японского, в котором оно было искусственно создано в конце XIX в. для перевода с европейских языков. Это, кстати сказать, отражает малую степень религиозности китайской и японской культур.

И совсем точно не является религией моизм, о котором речь пойдет ниже. Но все же вкратце скажем о нем, потому что идеи моизма перекликаются с христианскими, а появились они за несколько веков до Христа. Если конфуцианство с его этикой справедливости можно сравнить с Ветхим Заветом, то моизм можно сопоставить с Новым Заветом.

Однажды ученик спросил Конфуция: «Можно ли всю жизнь руководствоваться одним словом?» Конфуций ответил: «Это слово – взаимность». Мыслитель-практик понимал важность общения людей на основе согласия и взаимной помощи, но не был утопистом. На вопрос: «Правильно ли отвечать добром назло?» Учитель ответил: «Как можно отвечать добром? На зло отвечают справедливостью, на добро отвечают добром» (Лунь юй. XIV, 34). Но, как в любой культуре, в китайской существовали утописты-идеалисты (в смысле стремления к идеалам), и величайшему из них Мо-цзы (ок. 479—ок. 400 гг. до н. э.) было мало просто взаимности. Ссылаясь опять-таки на волю Неба, он изрек: «Повиновение велению Неба – это взаимная любовь и взаимная выгода» (Древнекитайская философия… Т. 1. С. 195). Об опасности стремления к выгоде только для себя предупреждал Конфуций: «Когда исходят лишь из выгоды, то множат злобу» (Лунь юй. IV, 12). Но в понимании значения любви Конфуций остановился на пол-пути. «Знающему далеко до любящего, любящему далеко до радостного» (там же. VI, 20). Мо-цзы совершил же настоящую революцию в отношении к этому понятию.

Утопизм Мо-цзы в том, что все свои представления он взял, в отличие от Конфуция, для которого образцом была семья, в буквальном смысле слова с неба. В главе «Подражание образцу» главного сочинения, связанного с его именем, – «Мо-цзы», большую часть которого занимают записи слов и деяний самого Мо-цзы и написанного его последователями в III–II вв. до н. э., задается вопрос: «Что же можно рассматривать как образец для управления? Отвечаю. Готовясь к действиям, необходимо сопоставить свои поступки с [желаниями] Неба» (Древнекитайская философия… Т. 1. С. 179–180).

А что желает Небо? «Действия Неба обширны и бескорыстны. Оно щедро [и не кичится] своими достоинствами, его сияние длительно и не ослабляюще» (там же. С. 179). Вопреки Лао-цзы, который в полемике с Конфуцием сказал, что «Небо и земля не обладают человеколюбием и предоставляют всем существам возможность жить собственной жизнью» (Дао дэ цзин. 5), Мо-цзы считал, что «Небо непременно желает, чтобы люди взаимно любили друг друга и приносили друг другу пользу, но Небу неприятно, если люди делают друг другу зло, обманывают друг друга» (там же. С. 180).