Чтение онлайн

В случае с эдмонтонской ведьмой Елизабет Сойер, которая, несмотря на свое сопротивление, была обследована по указанию судей, Маргарет Вивер, вдова, известная честным образом жизни, и две другие порядочные женщины, в обязанности которых входило провести это расследование, нашли на ее теле «нечто подобное соску, величиной с мизинец и длиной в полпальца, помеченное на вершине чем-то вроде соска, причем казалось, что кто-то сосал его». [168]

Джон Палмер из Сент-Олбанс (1649) признался, что, «заключив договор с дьяволом, получил от него знак на теле, точнее, клеймо у себя на боку, которое давал сосать двум фамилиарам». [169] Кентская ведьма Мэри Рид из Ленхэма (1652) «имела видимый сосок под языком и многим его показывала». [170] В Сент-Олбанс около 1660 года жил некий чародей, который «имел нечто вроде груди у себя на боку» [171] . В том же году в Киддерминстере подпали под обвинение в колдовстве вдова, две ее дочери и один мужчина; «у мужчины нашли пять сосков, у матери три, у старшей дочери один». [172] В 1692 году Бриджит Бишоп, одна из салемских ведьм, предстала перед судом: «Жюри, составленное из женщин, обнаружило противоестественный сосок на ее теле: но при вторичном обследовании, в течение трех-четырех часов, ничего подобного обнаружить не удалось». [173]

Существуют схожие показания, относящиеся к протоколам по делам Рози Каллендер и Эми Дани, двух саффолкских ведьм, казненных в 1664 году; Елизабет Хорнер, девонской ведьмы (1696); вдовы Коман, эссекской ведьмы, которая умерла в своей постели (1699); наконец, во множестве других подобных документов, которые содержат более чем достаточный иллюстративный материал. Безусловно, многие из этих случаев следует объяснять полимастией (mammae erraticae) или полителией (наличием нескольких сосков). Подобные случаи были описаны в медицинской литературе. Приходится согласиться, что подобные анатомические девиации более обычны, чем предполагалось до недавнего времени. Часто они столь незначительны, что их легко проглядеть. Понятно, что в ряде описаний, относящихся к XVII веку, мы сталкиваемся с весьма значительными преувеличениями. И тем не менее следует признать, что, сделав все возможные допущения, у нас останется немало случаев, которые невозможно объяснить физическими отклонениями и анатомическими особенностями строения организма. Протоколы старых богословов и охотников на ведьм содержат гораздо больше правды, чем многие сегодня готовы признать.

Один из наиболее авторитетных авторов былых времен, писавших о ведовстве, Франческо-Мария Гуаццо, член братства св. Амброзия в Немю [174] в своем энциклопедическом труде «Compendium Maleficarum», впервые опубликованном в Милане в 1608 году, распределил по одиннадцати пунктам моменты, являвшиеся, с его точки зрения, определяющими для тех, кто занимался ведовством:

Первое. Кандидат в сообщество ведьм должен заключить с дьяволом или каким-либо магом или волхвом, выступающим от его имени, специальный договор, в котором в присутствии свидетелей он обязуется вступить на путь зла. Дьявол же взамен этой клятвы дает ему богатства, роскошь и все, чего он только ни пожелает.

Второе. Он отрекается от католической веры, совершенно удаляется от послушания Господу, отвергает Христа и особенно покровительство и заступничество Богородицы, проклинает всех святых, презирает церковные таинства. В 1617 году в Гернси Изабелла Бекет отправилась в замок Роквэин, «место, где дьявол имел обыкновение проводить шабаши; и как только она там появилась, дьявол подошел к ней в обличии собаки, у которой было два могучих рога, и одной из своих лап (которые ей казались, скорее, руками) взял ее за руку; и, назвав ее по имени, сообщил, что он рад, что она пришла; сразу после этого дьявол заставил ее стать на колени; потом сам он встал на передние ноги; затем он заставил ее отказаться от вечного такими словами: «Я отвергаю Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Духа Святого»; затем он заставил ее прислуживать ему и поклоняться ему» [175] . Де Ланкр рассказывает, что Жанетта д’Абади, девушка 16 лет, призналась, что ее заставили «отвергнуть и отказаться от своего Создателя, Богородицы, святых, Крещения, отца, матери, родственников, неба, земли и всего, что только есть в этом мире» [176] . В очень полном признании, сделанном Луи Гофриди 2 апреля 1611 года двум капуцинам, отцу Анже и отцу Антуану, он раскрывает формулу отречения от католической веры. Выглядит она так: «Я, Луи Гофриди, отвергаю все блага как духовные, так и временные, которые могут быть дарованы мне Богом, Блаженной Девой Марией и Небесными Святыми, особенно моим покровителем св. Иоанном Крестителем, так же, как и св. Петром, св. Павлом, св. Франциском, и отдаю мое тело и душу Люциферу, перед которым я предстою так же, как и все блага, которыми когда-либо я буду пользоваться (за исключением той пользы, которую получают все прикасающиеся к Святым Дарам). Все вышесказанное подписываю и закрепляю печатью». [177] Мадлен де ла Палюд, одна из его жертв, использовала более длинное и детализированное отречение, в котором имели место следующие ужасные богохульства: «Всем сердцем своим непритворно и всей силой воли своей совершенно добровольно и полностью я отвергаю Бога-Отца, Сына и Святого Духа; Святейшую Матерь Господа; всех ангелов и особливо моего Ангела-Хранителя, Страсти Господа Нашего Иисуса Христа, его драгоценную кровь и блага, от нее происходящие, мой удел в раю, все благие побуждения, которые в будущем может даровать мне Господь, все молитвы, которые были сделаны или могут быть сделаны за меня». [178]

Третье. Он с презрением отбрасывает святейшие четки, дарованные Богородицей св. Доминику [179] ; Перевязь св. Франциска; пояс св. Августина; кармелитский наплечник, возложенный на св. Симона; он бросает на землю и топчет в гневе ногами Крест, святые медальоны, Agnus Dei [180] в том случае, если он их носил на себе или у него есть какой-нибудь из этих предметов. Св. Франциск опоясывался грубой веревкой в память об узах, в коих пребывал Христос во время Страстной недели, посему белый пояс с тремя узлами по сю пору является частью наряда францисканцев. Сикст IV буллой «Exsupernae dispositionis» воздвиг архибратство Перевязи св. Франциска в базилике Сакро Конвенто в Ассизи, обогатил его различными индульгенциями и привилегиями, которые неизменно подтверждались сменяющимися понтификами. Архибратства основывались не только во францисканских, но и во многих других церквях и группировались вокруг центра в Ассизи. Архибратство Богородицы Утешительницы или Черного Кожаного Ремня св. Моники, св. Августина и св. Николая Толентинского было образовано вследствие видения, которого сподобилась св. Моника, получившая от Богородицы черный кожаный ремень. Св. Августин, св. Амвросий и св. Симплициан носили такую перевязь, которая является характерной чертой одеяния августинских отшельников. После канонизации св. Николая Толентинского стало общепринятым мнение об особой святости этого предмета, и Евгений IV в 1439 году основал в его честь архибратство. Булла Григория XIII «Ad ea» (15 июля 1575 года) подтвердила это решение и приняла новые индульгенции и привилегии в пользу архибратства. Архибратство было воздвигнуто в августинских церквях, и часть монахов должна была получить от генерала ордена разрешение об отлучке для того, чтобы расширить его и на другие храмы.

Четвертое. Все ведьмы клялись дьяволу слушаться его и во всем подчиняться; они приносили ему присягу и при посредстве мерзких церемоний становились его вассалами, при этом они возлагали руки на большую черную книгу, которая им давалась. Они скрепляли себя богохульными клятвами с тем, чтобы никогда не вернуться на прямой путь веры, и обещали никогда не слушать наставлений священников, не делать добрых дел, но подчиняться лишь дьяволу и неуклонно посещать ночные сборища. Они клялись, как можно чаще прибывать на эти полуночные ассамблеи. [181] Сборища эти или ковены [182] (от conuentus) представляли собрания ведьм, состоящие из мужчин и женщин, как правило, руководимых специальным лицом, причем все они были для безопасности сборища из одного прихода. Те, кто принадлежал к определенному ковену (как свидетельствуют судебные протоколы), должны были посещать еженедельный Есбат. Арест одного из членов ковена позволял обычно выявить и других его представителей. Коттон Мэзер замечает: «У ведьм та же организация, что и у церковных конгрегаций».

Пятое. Ведьмы обещали прилагать все усилия и использовать все возможности и приманки с тем, чтобы вовлечь других мужчин и женщин в свои отвратительные занятия и службы Сатане.

Ведьмам отнюдь не чужд был миссионерский дух, что делало их вдвойне проклятыми в глазах клириков и вдвойне виновными с точки зрения закона. Так, в случае с Джанет Брейдхейд из Олдерна мы узнаем, что муж «совратил ее в это дело» [183] . Девушка по имени Беллот из академии мадам Буриньон призналась, что ее мать взяла ее с собой на шабаш, когда она была еще ребенком. Другая девушка утверждала, что все поклонники дьявола «вынуждены предлагать ему своих детей». Элизабет Фрэнсис из Челмсфорда, ведьме, осужденной в 1566 году, было всего двенадцать лет, когда бабушка стала учить ее чародейству. [184] Известная карга из Пендла, Элизабет Демдайк, «взрастила своих детей, выучила своих внуков и весьма заботилась о том, чтобы они также стали ведьмами» [185] . В Салеме Джордж Бэрроуз, священник, был обвинен немалым количеством женщин в том, что он «человек, соблазнивший и вовлекший их в силки ведовства».

Шестое. Дьявол предусмотрел для ведьм нечто вроде святотатственного псевдокрещения, и после того, как очередная ведьма отвергнет своих крестных мать и отца, бывших при христианском Крещении и конфирмации, она получает новых попечителей в лице тех, чья задача отныне будет наставлять ее в колдовстве. Ведьмы отвергают свое прежнее имя и берут вместо него прозвище, как правило, гротескное и непристойное.

В 1609 году Жанетта д’Абади, ведьма с Нижних Пиренеев, призналась, что «нередко видела она детей, получающих крещение на шабаше, и, как она сказала, это были дети исключительно колдунов, но не других людей, главным же образом, ведьм, которые предпочитают крестить своих сыновей и дочерей на шабаше, а не в купели» [186] . 20 июня 1614 года в Орлеане Сильвен Невильон помимо других преступлений признался в том, что часто посещал ассамблеи ведьм и «что там они крестили детей помазанием елеем и при этом нашептывали какие-то фразы на латыни» [187] . Жентьен ле Клерк, который в это время также предстал перед судом, «сказал, что его мать, как ему рассказывали, представила его на шабаше, когда ему было всего три года, чудовищному козлу, которого они называли л’Аспик. Он сказал, что был крещен на шабаше в Каррир д’Оливэ с четырнадцатью или пятнадцатью другими детьми...» [188]

Помимо всего остального, в мае 1611 года Луи Гофриди сделал такие признания в Эксе: «Признаюсь, что на шабашах проводится крещение и что каждый маг, посвятивший себя служению дьяволу, связывает себя определенной клятвой относительно того, что все его дети будут крещены на шабаше, если это будет каким-либо образом возможно осуществить. Каждый ребенок, крещенный таким образом на шабаше, получает имя, совершенно отличающееся от его собственного. Признаю, что при этом крещении используются вода, сера и соль: сера же делает ребенка рабом дьявола, соль же утверждает его крещение на службу ему. Признаю также, что при таком крещении полагается говорить, что исполняется оно во имя Люцифера, Вельзевула и других демонов, при этом делается знак креста, но в обратном порядке, когда рука движется от ног к голове». [189]

Такому крещению подвергались и шведские ведьмы (1669): «они добавили, что и их он заставил креститься через тех своих служителей, которые там были, и принудил их подтвердить свое крещение чудовищными клятвами и проклятиями». [190]

Обычай давать новые имена на шабашах был, видимо, очень распространен. Так, в мае 1569 года в Сент-Эндрюс «известная волшебница, именуемая Никнивен, была приговорена к смерти и сожжена». Ее христианское имя не дается, ведьмовское же имя было, очевидно, дано ей демоном. В знаменитом деле Фиана было установлено, что во время встречи в кирхе Северного Бервика, когда Роберт Грирсон был назван по имени, это вызвало великий переполох среди ведьм и колдунов, которые «весьма вознегодовали на него, ибо было обещано, что будет прозываться он Роберт Сдерживатель, чтобы забыть свое первое имя». [191] Так, Евфимия МакКален из того же ковена прозывалась Кэйн, а Барбара Напье – Нэйп. Изабел Гуди из Олдерна (1662) говорила, что многие известные ей ведьмы были крещены собственной кровью и получили такие имена, как Able-and-Stout (Умелая-и-Стойкая), Over-the-dike-with-it (Сквозь-все-препятствия), Raise-the-wind (Подними-ветер), Pickle-nearest-the-wind (Озорница-у-ветра), Batter-them-down-Maggie (Бей-их-Мэгги), Blow-Kate (Дуй-Кэт) и подобные им.

Седьмое. Ведьмы отрезают часть своего одеяния, и в качестве знака покорности передают его дьяволу, который забирает его и сохраняет.

Восьмое. Дьявол рисует на земле круг, в который становятся новички, колдуны и ведьмы, и здесь они подтверждают клятвами все сделанные ими обещания. Все тут имеет мистическое значение. «Приносят они эти клятвы демону, стоя в круге, нарисованном на земле, поскольку круг это символ Божественности, и земля – Престол Господень, и так видно, что желает он, дабы верили они, что он – господин Неба и земли». [192]