Чтение онлайн

– О том, чем нам вооружиться сегодняшней ночью, – усмехнувшись, ответил я. – Нечисть все-таки, – развел я руками.

– Ну, ну, – Кинрю похлопал меня по плечу. – Думаю, что пистолета от Кухенрейтера, да нательного креста будет вполне достаточно! – усмехался он. По всей видимости, мой самурай совсем не верил в вампиров.

– Ты забываешь, что у меня еще есть пентакль Миры, – в тон ему отозвался я.

– О! Ну тогда с вами никакому вампиру не справиться! – продолжал иронизировать мой ангел-хранитель.

– Ну что? Как?.. – едва я появился на пороге, бросилась ко мне с вопросами Мира.

Я позволил ей вместе со мной подняться в мой кабинет. Она снова была в моем любимом изумрудно-зеленом сари. Мне, вообще, нравилось, когда Мира одевалась как индианка. Национальные наряды удивительно шли ей, открывая все новые стороны ее красоты.

– Яков, ты и впрямь веришь, что Элен преследует какой-то вампир? – спросила она, когда мы остались наедине.

– Не знаю, – пожал я плечами, удобно устраиваясь в кресле. – Скорее нет, чем да, – ответил я. – Мне кажется, что кому-то очень выгодно свести с ума Елену Оленину. Правда я еще не понял, кому именно, – добавил я. – Но мне ничего другого не остается, как уповать на то, что сегодня же ночью все прояснится!

Мира забралась ко мне на колени.

– Я боюсь за тебя, – прошептала она. – Снова приходил твой ужасный Кутузов!

– Почему ты сразу мне не сказала?

– Не знаю, – пожала Мира плечами. – Забыла, наверное. Он считает так же, как ты, что Елену кто-то жестоко разыгрывает.

– Значит, я не одинок в своем мнении, – отозвался я. – Кутузов больше ничего не велел передать?

– Нет, кажется, – Мира пожала плечами, – но он был не в настроении. Мне показалось, что его угнетают какие-то мысли.

– У него слишком много забот, – невесело усмехнулся я.

Однако уже в следующий момент пламя любви моей индианки опалило меня, и я позабыл обо всем на свете.

Ровно в полночь насмерть перепуганная Элен, которую била дрожь, вышла из дома и пошла в сторону пустовавшей боковой пристройки особняка. Мы наблюдали за ней из кареты. Владимир все порывался пойти следом, а Кинрю придерживал его за полу шинели.

– Да что же такое происходит, в самом деле? – шептал Оленин, кусая губы.

– Сейчас узнаем, – пообещал я ему. – Немного совсем осталось!

– Вашими бы устами, Яков Андреевич… Вон и Наталья Михайловна извелась совсем, – не к месту прибавил он. У меня сложилось странное впечатление, что старшая Оленина была бы только рада погибели своей не в меру экзальтированной приемной дочери.

Элен была в белом роброне и в спенсере на лебяжьем пуху. В одной руке девушка держала букет кипенно-белых роз, в другой – свечу, от чего казалось, что среди ночи по улице передвигается бледное, печальное привидение.

– Девица под стать вампиру, не хватает только цепей, – неуместно пошутил мой Золотой дракон, из-за чего едва не схлопотал вызов на дуэль от подпоручика. Мне едва удалось их урезонить.

– Ну, господа, что будем делать? – осведомился я, как только Елена скрылась во флигеле. – Ждать, кажется, не имеет смысла, – я взглянул на часы, стрелки на которых показывали за полночь. – Если вампир пришел, то нам надо встретиться с ним лицом к лицу!

– Верно говорите, Яков Андреевич, – отозвался японец и первым вылез из экипажа.

Следом за ним на землю спрыгнул гвардеец, ну а потом и я, чтобы не отставать от общества. Оленин, так же, как и я, держал в руках дуэльные пистолеты.

Мы, один за другим, медленно поднялись по скрипучим ступеням. Я распахнул дверь, которую Элен оставила приоткрытой. Граф Оленин первым перешагнул через высокий порог. Я направился вслед за ним, сжимая в руках оружие.

– Вам бы сейчас осиновый кол, – прошептал японец. – Вот бы тогда лихо смотрелись!

Однако во флигеле, кроме Элен, никого больше не было. Девушка лихорадочно сжимала в руках свечу, пламя которой плясало на сквозняке.

– Ну и где же нечисть? – осведомился Юкио.

– Не знаю, – с видимым облегчением прошептала Элен. – Кажется, Алекс оставил меня в покое, – обрадовано проговорила она.

– Ну и что вы обо всем этом думаете? – снова обратился ко мне Юкио. – Надо же, какими дураками нас эта девица выставила! – усмехнулся он.

– Девица ли выставила? – с сомнением отозвался я. – По-моему, ее кто-то довольно ловко вокруг пальца обвел, а заодно и нас вместе с нею! Горничная-то ее слова подтвердила.

– Это Луша-то? – скривился мой Золотой дракон. – Да у нее же на лбу написано, что она – мошенница!

– И где же ты, мой дорогой Юкио, научился так здорово по лицам читать?! – осведомился я с искренним интересом.

– А то вы сами не видели? – пожал плечами японец. – Мне бы не хотелось разочаровывать вас, Яков Андреевич, но что-то вы в последнее время стали гораздо хуже разбираться в этих людишках, – протянул он презрительно.

– Ну, мне кажется, ты хватил, – усмехнулся я.

Мира, как всегда, не спала, но в этот раз она была встревожена больше обычного.

– Ну, как ваш вампир? – набросилась она на меня, едва ли не с самого порога. – Вы видели его? Кто это был? – голос индианки дрожал. Она смотрела на меня глазами доверчивого, насмерть перепуганного ребенка. – Вы не ранены? – Мира, по своему обыкновению, готова была всегда прийти на помощь.

– Никакого вампира не было, – ответил я, позволяя камердинеру снять плащ с моих плеч. – То ли это выдумки мадемуазель Олениной, то ли это ее горячечный бред, то ли наш упырь прознал каким-то образом, что во флигеле его поджидает ловушка!

– Ну и ну, – покачала головой Мира. – Дело-то, верно, еще серьезнее, чем я думала. Знакомы ли вы с каббалой? – неожиданно спросила она.

– Мира, мне сейчас, ей-богу, не до твоих магических сеансов, – отмахнулся я, чувствуя смертельную усталость, буквально сваливающую меня с ног.

– Не будет никаких сеансов, – пообещала Мира. – Я надеюсь, вам, Яков Андреевич, известна хотя бы древнееврейская азбука? – поинтересовалась она.

Я устало кивнул, присаживаясь в кресло возле камина. Золотой Шива непроницаемым взглядом уставился на меня. Еще бы я не знал, что такое каббала?! Однако, глядя на огонь в камине, я невольно вспомнил, что собирался сегодня сесть за дневник. Я не открывал свою бархатную тетрадь уже около двух недель. Дневник я начал вести с некоторых пор с целью исповедания, как советовал Иоанн Масон.