Чтение онлайн

Греки должны были, в свою очередь, получить преимущество, поскольку мы снова видим страшную битву между ними и троянцами на долине между Скамандром и Симоентом. Греки отступают снова [966] ; и Гектор отправляется в Трою, чтобы принести жертвы богам [967] . Видимо, он прибывает туда как раз в тот промежуток времени, который занят трогательной сценой и прекрасным диалогом между Главком и Диомедом [968] . Гектор долго беседует со своей матерью, с Парисом и Еленой; он ищет свою супругу Андромаху; встречается с нею, и между ними происходит длинный и волнующий разговор, после чего идет трогательная сцена с сыном Гектора [969] . Гектор возвращается в сражение в обществе Париса, и, судя по всему, они добираются до армии сразу после того, как вышли из Скейских ворот [970] . Действительно, войска должны были стоять перед Скейскими воротами, поскольку Афина и Аполлон, приняв форму двух ястребов, сидят на высоком буке и с радостью наблюдают за воинами: те восседают густыми рядами, ощетинясь шлемами, щитами и копьями [971] . Как мы уже видели, это дерево находилось близ Скейских ворот [972] . Гектор и Парис убивают множество врагов [973] ; затем Гектор вызывает храбрейшего из греков на поединок [974] . Сражение прерывается, поскольку никто не осмеливается противостоять Гектору; затем Менелай произносит речь, предлагая сразиться с ним; затем идут речи Агамемнона и Нестора [975] . Девять героев предлагают себя для сражения с Гектором; они тянут жребий; жребий падает на Аякса, сына Теламона, который ликует и надевает свои сверкающие доспехи [976] . Затем следуют речи двух противников [977] ; они сражаются до заката и затем обмениваются подарками [978] . Греки возвращаются в свой лагерь; вожди собираются в палатке Агамемнона, где царь закалывает быка; с животного сдирают шкуру, разделывают и жарят; и после этого начинается ужин [979] .

Давайте вновь взглянем на множество событий, которые произошли в один этот день: сначала, на заре, общее собрание в греческом лагере; длинная речь Агамемнона; затем войска рассеиваются, чтобы спустить корабли на воду; долгие речи трех героев; приготовление еды; Агамемнон приносит быка в жертву Зевсу; новая речь Нестора; наконец, Агамемнон велит армии надевать боевое вооружение. Однако все эти разнообразные действия и речи должны были занять по меньшей мере часа четыре; следовательно, когда войска выходят на долину Скамандра, должно быть уже около десяти часов утра. Они подходят так близко к Скейским воротам, что Елена узнает греческих вождей. Парис вызывает Менелая на поединок; затем идут речи Гектора и Менелая; посылают глашатаев в Трою и в греческий лагерь, чтобы привести живых ягнят; затем происходит торжественное жертвоприношение и поединок. Агамемнон произносит множество речей. Греки отгоняют троянцев обратно к стенам Трои и их тоже, в свою очередь, отбивают; однако они возвращаются назад, к своим кораблям.Греки должны были снова пойти в наступление, ибо на долине между Скамандром и Симоентом происходит страшная битва. Греки снова отступают. Гектор уходит в Трою; дальше идут длинные речи Гектора, Гекубы, Париса, Елены и Андромахи. Греки, видимо, снова пошли в наступление, поскольку Гектор и Парис встречаются с ними, выходя из Скейских ворот; затем произносят речи Гектор, Менелай и Нестор; поединок заканчивается уже к ночи, и наконец греки возвращаются в свой лагерь.

Таким образом, расстояние между городом и греческим лагерем пересекалось по меньшей мере шестьраз за время от десяти утра до семи вечера – дважды это делал глашатай, который привел ягненка, и не менее четырех раз армия, и даже один раз – в обратном направлении;и все эти марши и контрмарши могли осуществляться, несмотря на то какое огромное количество времени было потрачено на многочисленные речи, на жертвоприношения, на разные столкновения и два поединка. Таким образом, очевидно, что расстояние между греческим лагерем и Троей представлялось очень коротким и меньше3 миль. Бунарбаши находится в 8 милях от берега Геллеспонта; если, таким образом, Троя находилась бы на высотах Бунарбаши, то с десяти утра до семи вечера пришлось бы преодолеть по меньшей мере 50 миль, не принимая во внимание всю ту трату времени, которая происходила от различных названных мною причин.

Лешевалье и его соратники находят все это возможным, полагаясь на тот принцип, что Гомер, будучи поэтом, что-то преувеличивает и что воины в героические времена могли – или же считалось, что они могли, – совершать сверхчеловеческие подвиги. Однако если мы отложим в сторону вмешательство богов, то окажется, что Гомер, как отмечает Уэбб [980] , весьма точен в фактах: «Когда он рассказывает нам, что Ахилл, если бы Посейдон даровал ему хорошее плавание, оказался бы во Фтии (на расстоянии 200 миль) за три дня [981] и что корабли Нестора и Диомеда при постоянном попутном ветре проплыли от Трои до Аргоса (на расстояние 300 миль) за четыре дня [982] , он говорит не о героическом подвиге, а о весьма обычном плавании, поскольку Геродот считает на день плавания 700 стадиев (70 географических миль) и на сутки – 1300 стадиев [983] . Телемах и Писистрат в колеснице, запряженной двумя быстрыми конями, добрались от Пилоса до Спарты за два дня на расстояние 50 миль [984] . Несомненно, для Телемаха было бы легче добраться до Спарты за полдня, чем грекам и троянцам выполнить задачу, которую наложила на них теория Лешевалье» [985] .

На следующий день после первойбитвы «Илиады» троянцы посылают глашатая Идея в греческий лагерь, с предложением перемирия для того, чтобы похоронить мертвых [986] . Он заключает перемирие и приносит новость обратно в Трою; троянцы начинают собирать трупы и дерево, чтобы сжечь их, и тогда только восходит солнце [987] . Но сколько времени могло пройти между первыми проблесками зари и восходом солнца? Разумеется, не более полутора часов. Это вполне понятно, если мы предположим, что Троя находится на Гиссарлыке, поскольку если бы она была на Бунарбаши, то глашатаю пришлось бы проделать пешком по меньшей мере 16 миль, и он не мог бы сделать это менее чем за пять часов, ибо – как замечает Экенбрехер [988] – любой, кто читал Гомера, даже поверхностно, конечно, не может предполагать, что глашатай мог ехать на лошади или на колеснице, поскольку если бы оно так и было, то поэт бы открыто сказал об этом; но, напротив, он ясно говорит:

А также:

И опять:

Экенбрехер добавляет [992] , что Велькер (Welcker) [993] , самый горячий защитник теории «Троя—Бунарбаши», предполагает, что глашатай мог бежать; ведь в «Илиаде» столько раз упоминается бег, и поэт одаряет своих героев сверхчеловеческой силой: «Однако он делает это тогда, когда хочет показать их более героическими и возвышенными, а не сделать их смешными. Можно ли представить себе, что глашатай, который должен заключить перемирие с целью похоронить мертвых, будет бежать рысью четыре часа! Тогда все-таки мы должны предположить, что если бы Троя находилась на Бунарбаши, то на заключение перемирия, его провозглашение, подготовку армий к выходу и их длинный переход потребовалось бы по крайней мере три часа перед тем, как армии могли бы встретиться. Таким образом, понадобилось бы по меньшей мере семь часов, чтобы осуществить то, на что, как говорит сам Гомер, потребовалось бы самое большее полтора часа.Это доказывает, что расстояние, на котором, по мнению Гомера, находилась Троя от Геллеспонта, более чем в четыре раза меньше, чем расстояние от Бунарбаши до побережья в троянскую эпоху».

На третий день, после заката [994] , Гектор велит троянцам разбить лагерь на берегу Скамандра [995] и приказывает быстро привезти из города коров, овец и вино [996] ; животных и вино, а также хлеб немедленно доставляют из Трои [997] . Коровы и овцы идут медленно, особенно ночью, но тем не менее они прибывают , поспешно.Троянцы забивают животных и приносят жертвы богам [998] . Однако троянский лагерь находился вблизи кургана Ила [999] , на левом берегу Скамандра, поскольку тысячи огней сторожевых костров троянцев были видны между греческим лагерем и рекой [1000] ; курган Ила был также близок к бродучерез Скамандр [1001] . Таким образом, троянский лагерь, находившийся близ кургана Ила на левом берегу Скамандра, около брода через него, был, как мы уже видели, рядом с Троей; доказательством этому служит, помимо всего прочего, утверждение поэта, что их сторожевые костры горели перед Илионом . Близость этого троянского лагеря к греческим кораблям на берегу Геллеспонта нельзя было показать лучше, чем в том пассаже, где изображается, как Агамемнон смотрит из своей палатки на долину и как он тревожится, видя сторожевые огни троянского лагеря, которые горят перед Илионом,и слыша звуки флейт и свирелей троянцев и гул голосов воинов [1002] .

Итак, если бы Троя находилась на Бунарбаши, то троянский лагерь, который, как описал поэт, находился очень близко к Илиону, должен был бы быть, как надо полагать, на расстоянии 7 миль от греческого лагеря. Но какое смертное ухо может услышать звуки музыки или голоса людей на таком расстоянии? То же самое можно сказать и о «селении илионцев», которое почти так же далеко отстоит от Геллеспонта, как и Бунарбаши, и которое, кроме того, имеет ту невыгоду, что его нельзя видеть с берега, поскольку между ним и берегом находятся возвышенности, закрывающие обзор.

В день, когда произошла третья великая битва (по вычислениям Поупа, это был двадцать восьмой день «Илиады»), упоминаются восход [1003] и полдень [1004] . Днем греки прогоняют троянцев к Скейским воротам [1005] ; однако их снова отгоняют обратно к кораблям, где происходит страшная резня [1006] . Троянцев снова отбивают [1007] , но они вновь оттесняют греков к кораблям [1008] , где происходит страшное избиение. Патрокл гонит троянцев к стенам Трои и три раза пытается штурмовать ее [1009] ; греки сражаются до вечера перед Скейскими воротами [1010] . Так, в этой третьей битве, как и в первой, греки по меньшей мере четыре раза за день проходят пространство между своим лагерем и Троей – несмотря на все продолжительные сражения у кораблей, на долине и под стенами Трои.

Есть другой пассаж, доказывающий, что расстояние между Троей и греческим лагерем было коротким. Приам просит Ахилла заключить перемирие на одиннадцать дней для похорон Гектора, поскольку, по его словам, город прочно заключен в кольцо осады, а дерево нужно будет привозить издалека, с гор [1011] . Старый царь, конечно, не стал бы жаловаться на это, если бы Троя находилась на Бунарбаши или у «селения илионцев», поскольку оба этих места – высоты первого и холм последнего – связаны с более высоким, поросшим лесом хребтом горы Ида, и троянцы могли бы спокойно привезти свое дерево, не боясь, что их побеспокоят греки.

Защитники теории «Троя—Бунарбаши» всячески выделяют тот пассаж, где, в битве у кораблей, Посейдон упрекает греков и говорит, что раньше, до того, как Ахилл удалился в свою палатку, троянцы ни на минуту не осмеливались встретиться с греками в открытом бою, в то время как теперь они сражаются далеко от стен,у кораблей [1012] ; кроме того, пассаж, где Полидамант советует троянцам, когда они отошли от греческого лагеря, вернуться в город и не проводить всю ночь на долине близ кораблей, поскольку «далеко мы стоим от твердыни» [1013] ,а также то место, где Одиссей, лежащий со своими спутниками в засаде в камышах и кустах перед стенами Трои, говорит им: «Слишком далеко от наших зашли кораблей» [1014] .Однако нам непонятно, как из этих пассажей можно сделать заключение, что между греческим лагерем и Троей должно было быть большое расстояние; поскольку в первом отрывке говорится, что троянцы сражаются у кораблей и, следовательно, в самой дальней возможной точке от Трои между Троей и греческим лагерем; во втором пассаже они находятся вблизи этой самой дальней точки; а в третьем пассаже Одиссей, сидящий в засаде под самыми стенами Трои, так далеко от лагеря, как это только возможно, говорит о пространстве между лагерем и Троей. Таким образом, наречие («вдали») во всех трех случаях используется только относительно, и оно никоим образом не обозначает действительно дальнее расстояние, в особенности потому, что вся «Илиада» доказывает, что пространство между Троей и греческим лагерем было очень небольшим. Я могу добавить к этому, что во время такой войны, что происходила между греками и троянцами, расстояние между Геллеспонтом и Гиссарлыком могло быть и должно было считаться относительно большим.